С большим облегчением он позвонил в Таллин. И там также успокоились, поскольку речь шла всего лишь о нескольких днях до того момента, когда родители смогут заключить девушек в свои объятия. Родители трепетно следили за публикацией списков спасенных и могли убедиться, что одна из дочерей, записанная пол именем Анна (Ханнели), уже значится в этом списке, что являлось явным свидетельством того, что она жива, поскольку кто же еще мог назвать себя так, кроме нее самой. Так полагали в семье.
Но сестры так и не вернулись домой.
А вместо этого к Вейде поступили три телефонных вызова.
Первый 28 сентября 1995 года, следующий годом позже, в октябре 1998 года, а еще один вскоре после второго. Мать девушек совершенно уверена, что с ней разговаривали ее дочери: она узнала голос Ханнели, которая каждый раз повторяла одно и то же: «Это я, Анна». После этого связь прерывалась.
Поиски близнецов Вейде снова привели меня в Стокгольм, прямо в больницу Худдинг. Со мной говорил руководитель штаба спасения доктор Бо Бризма, который занимался делом «Эстонии», поскольку он по совместительству является еще и директором больницы.
Однако доктор Бризма не смог припомнить чего-либо существенного по интересующему меня вопросу. В центре спасения, по его словам, во время катастрофы царил такой хаос и замешательство… С другой стороны, по его словам, из его штаба не сообщалось каких-либо ошибочных имен. Его люди работали организованно и прилежно…
Уже с этого дня мне стало ясно, что все, кто находился на более или менее ответственном посту во время катастрофы и проведения спасательной операции, кто занимался спасенными людьми, страдают клинической потерей памяти.
Я потребовала, чтоб мне позволили переговорить со старшей медсестрой, которая сообщила родителям Вейде об их дочерях. Я прождала этой встречи в течение нескольких дней. Я все звонила и звонила в больницу, а затем, потеряв всякое терпение, просто надолго уселась в коридоре больницы. Когда руководство заметило, что я не собираюсь сдаваться, наконец, появилась сестра. Она была крайне взвинченна и неуверенна, и, конечно, и у нее присутствовали симптомы потери памяти; она просто ничего не помнила об этом случае.
Я посетила уголовную полицию в Турку и переговорила с руководителем центра спасения, и затем отправилась в местную больницу. Но и там страдали потерей памяти. Более того, все делали вид, что считают меня чуть ли не душевнобольной. Мне стало ясно, что этим людям было приказано не распространяться о событиях, связанных с гибелью «Эстонии». Одна моя коллега из журнала Spiegel, которая в 1996 году также вела сходное расследование по заданию Print Magazin, посетила даже жену судового врача Виктора Богданова. Иллу Эрма рассказала ей, что на следующий день после гибели «Эстонии» судовой казначей Андерс Вилмар позвонил ей, чтобы заверить ее в том, что Виктор находится у него и что она не должна ни о чем беспокоиться. К сожалению, и этот спасшийся оказался пораженным болезнью беспамятства. Иллу Эрма связывала это с тем, что ее муж, по ее наблюдениям, в последние дни перед катастрофой находился в очень подавленном состоянии и не имел никакого желания уходить в рейс. Он даже поговаривал о том, что очень скоро подыщет себе другую работу.
Я завершила мои расследования нижеследующим итогом.
Второй капитан Аво Пихт, который сначала действительно был доставлен на Утё, а затем в больницу в Турку, исчез в первой половине дня 28.09.1994 года. След старшего механика Лембита Лейгера вел в Стокгольм и там терялся самым странным образом. Точно так же исчезли и близнецы Ханника и Ханнели Вейде, которые, однако, сначала поступили в больницу Худдинг в Стокгольме. Да и другие истории исчезновения спасенных складывались подобным же образом.
Но я еще не могла разгадать связь этих событий. Что могло, например, связывать близнецов Вейде и Аво Пихта?
То, что второй капитан исчез как возможный важный свидетель, еще можно как-то понять. Но почему исчезли старший механик, судовой врач, продавщица и две танцовщицы? В этом трудно было усмотреть какой-то смысл, пока я не услышала высказывания Марге Рулл, одной из участниц танцевальной группы, к которой принадлежали и сестры-близнецы.
Девушка рассказала, что они все вместе помчались наверх, чтобы как можно скорее попасть на спасательную палубу VII. По дороге туда им повстречался капитан Пихт, который хотел воспользоваться другой лестницей. Ханнели и Ханника присоединились к Пихту. Позже другая спасенная, Сирья Иоханссон, также член команды, видела, как капитан Пихт раздавал спасательные жилеты и делал попытки по возможности внести хоть какой-то порядок и организованность в процесс спасения людей. Этот факт подтвердил мне и офицер службы безопасности «Эстонии» Эрвин Розен, он видел Пихта раздающим спасательные жилеты. К этому моменту судно уже почти легло на борт. Марге Рулл заметила среди пассажиров спасательного илота Ханнику Вейде.
Какая же связь существовала между восемью спасенными, которые впоследствии таинственным образом исчезли? В том случае, если исчезнуть должен был Пихт, как важный свидетель, другим просто не повезло, поскольку они случайно оказались вместе с ним на одном плоту, а следовательно, и сами стали важными свидетелями. Никто не должен был знать, что Пихт жив? В этой связи особенно бросается в глаза тот факт, что никто из этих восьми спасенных так нигде и не появился, живым или мертвым, и что никто из них не исчез раньше, чем исчез Пихт. Все они «растворились в воздухе» 28.09.1994 года.
Все мои попытки найти записи телевизионных кадров с изображением Пихта не увенчались успехом. Однако в архиве ZDF я смогла получить информацию о том, что за несколько недель до моего появления в нем побывали господа из BND и просмотрели все материалы, относящиеся к 28.09.1994 года. На запрос одного из моих коллег, адресованный BND, там дали ответ, что в этой организации нет никаких материалов, относящихся к «Эстонии», и что вообще это дело не имеет никакого отношения к деятельности BND. Возможно, вирус болезни забывчивости поразил и чиновников Германии? Аналогичные поиски в организации NDR в Гамбурге, которая обеспечивала передачу сообщений о несчастных случаях в ARD, также не принесли никаких результатов. Агентство Рейтер я могла спокойно исключить, поскольку Spiegel сам архивировал все видеозаписи и я могла изучить их детально там. От вещательных компаний MTV и YLE я истребовала все, что там передавалось в эфир 28.09.94 года. Такие же запросы я сделала и телевизионной шведской компании TV-4.
Наконец, я попросила передать мне и копии сообщений радиокомпании Scy Channel, которые могли содержать и спутниковые передачи по интересующему меня вопросу. Но и эти материалы не принесли мне ничего нового. Последней вещательной компанией, к которой я обратилась, была CNN. Но это была и единственная компания, которая отказала мне в моей просьбе. При этом сослались на то, что с 1995 года материалы архивов компании распространяются на рынке через специализированную фирму, а материалы более раннего происхождения получить вообще невозможно. Я почти удовлетворилась таким ответом, но меня насторожил последний абзац этого сообщения: этот материал я могу получить лишь по решению суда. Очень примечательная реакция, поскольку коллеги из CNN никак не могли знать, что из запрашиваемых материалов могло представлять для меня особый интерес. Почему вдруг с их стороны прозвучала это «court order», решение суда? Последующие мои обращения к этой фирме вообще остались без ответа.
Я уже и не знала, как мне поступать дальше.
Пихт и члены его команды исчезли.
Несколько лет спустя я услышала от одного высокопоставленного шведского чиновника, что Пихт и прочие исчезнувшие лица находятся в США. Они будто бы включены в группу лиц, подпадающих под действие закона о защите свидетелей: Пихт, поскольку он свидетель высокого ранга, а прочие, поскольку они знали о том, что Пихт остался жив. То, что следы ведут в Америку, подтвердилось еще раз контактами родителей Вейде, которые, как кажется, узнали кое-что о судьбе своих дочерей через некоего посредника. Во всяком случае, родители, опасаясь за жизнь своих дочерей, хранят полное молчание. Детали всей этой истории предстоит еще выяснить. Кстати, один из исчезнувших членов команды был опознан его знакомым при случайной встрече на улице одного из городов в Южной Африке, но после того, как он попытался заговорить с «пропавшим», тот скрылся в толпе.
