всех эпитетов, которыми он щедро ее одаривал, самыми невинными и приличными были «дура» и «овца безмозглая», а красочность описаний сексуальных извращений, которым он намеревался ее подвергнуть, просто зашкаливала. Алиса заслушалась, завороженно глядя ему в рот, хотя и никак не могла уловить основную нить эмоционального монолога.
— Что случилось? — наконец удалось ей вклиниться в паузу, пока Марк переводил дух.
— Что случилось? — переспросил он. Рыжеватые брови взлетели куда-то на лоб и почти спрятались под такими же рыжими волосами. — Я видел сегодня график ночных дежурств на следующий месяц. И знаешь, чья фамилия там встречается чаще других? Го-о-ораздо чаще? Муромцева! Неожиданно, правда?
Алиса поскучнела и отвернулась.
— Нет, смотри на меня! — рявкнул Марк, хватая ее за руку и разворачивая обратно к себе.
— Марк, пусти! — Алиса задергала рукой.
— Не пущу! Ты когда последний раз дома ночевала? Я ухожу, ты еще здесь! Я прихожу, ты уже здесь! Это, по-твоему, нормально⁈ И заметь, я молчу про то, что произошло вчера!
Сжав зубы. Алиса пыталась расцепить его пальцы на своем запястье. Молчит он, как же! Вчера орал, сегодня орет. Ну, положим, вчера имел на это полное право, когда мывшаяся перед операцией Алиса внезапно стала заваливаться набок, и только моментальная реакция Марка, подхватившего ее под локти, спасла ее физиономию от встречи с плиткой пола. Тогда Марк тоже не сильно-то стеснялся в выражениях.
— Отпусти меня! — со злостью повторила она.
Он как будто не услышал ее.
— Хорошо, — почти спокойно сказал он. — Хорошо, я понимаю, поначалу тебе это было необходимо — уйти в работу, отвлечься, забыться. Но сейчас уже октябрь, Элис! Прошло почти три месяца! Сколько ты еще собираешься доводить себя до изнеможения, сутками не вылезая из клиники? Ты превращаешься в зомби!
— Спасибо, конечно, за заботу, — холодно сказала Алиса, выдернув, наконец, руку из захвата, — но я буду тебе безмерно благодарна, если ты изберешь себе другой объект для благотворительности. Со мной все в порядке.
— Я вижу, — кивнул Марк. — Знаешь, мне твоя семейная драма уже вот где! — и он красноречиво провел ребром ладони по шее.
Алиса сжала зубы, отвернулась.
— Я никогда никого не посвящала в свои проблемы личного характера, поэтому у тебя нет никаких оснований так говорить, — она медленно, с трудом выталкивала из себя каждое слово.
— Лучше бы посвящала! — зло возразил Марк. — Глядишь и был бы какой толк. Поистерила бы, как нормальная баба, может быть, и полегчало бы.
Алиса молчала. То, что не полегчало бы, она знала абсолютно точно, но продолжать обсуждать эту тему сейчас с Марком было совершенно невозможно.
— Ладно, — Марк неожиданно успокоился, — я, в общем, всего-то хотел сказать, что с завтрашнего дня ты в отпуске. Так что можешь выметаться. Видеть тебя уже не могу!
— Что значит — в отпуске? Я не собираюсь уходить ни в какой отпуск! — Алиса сверлила глазами Марка.
— Поздно! — злорадно заявил он. — Я как исполняющий обязанности завотделением сам лично приказ подписал. Вот этой рукой.
И он потряс у нее под носом растопыренными пальцами.
— Ты… ты! — Алиса не находила слов, задыхаясь от возмущения. — Да что ты себе позволяешь!
— Ты не можешь работать, — отчеканил Марк. — Ты измотана. В операционной ты потенциально опасна. Не хочешь в отпуск, пойдешь курсы подготовки к родам вести, будешь брошюрки раздавать.
Алиса в негодовании закусила губу, понимая, что оказалась в центре настоящего заговора. Злые слезы были готовы брызнуть из глаз.
— Это подло! — выдала она.
Марк усмехнулся:
— Можешь выступить с нотой протеста. Хотя я не думаю, что это поможет. Скандалы — не твое амплуа.
Он подошел к ней, остановился напротив, сунув руки в карманы хирургической куртки.
— Тебе надо отдохнуть, — сказал он. — Ты сама это понимаешь. Поезжай куда-нибудь, попутешествуй, смени обстановку. Говорят, это помогает.
— Марк! — сквозь зубы процедила Алиса. — Ну хоть ты-то не лезь с советами!
— Хорошо, — Марк на секунду замолчал. — Поступай, как знаешь. Просто… переведи дыхание, окей?
Алиса ничего не ответила, и он, подождав еще немного, вышел из ординаторской.
Она села на диван. Только что ее отнюдь не самым оригинальным способом выдавили с работы. Что делать дальше, она не представляла совершенно. Зажав ладони между коленями, она зажмурилась. Внутри запульсировала, стремительно разрастаясь, черная дыра. Ее личная черная дыра, рожденная в соответствии с законами астрофизики коллапсом звезды, вокруг которой столько лет спокойно кружила ее планета. И эта дыра поглощала все ее мысли, надежды и желания, оставляя лишь истончившуюся пустую оболочку. Алиса старательно маскировала эту пустоту, но, очевидно, не слишком преуспела в этом, раз Марк так легко ее разоблачил. И вот теперь она осталась со своей черной дырой один на один, лишившись единственной возможности хоть ненадолго приостановить поглощение.
Алиса поднялась, механически стала переодеваться. Что-либо предпринимать было уже поздно. Без сомнения, опытный диверсант Марк провел плодотворную подрывную работу. И это человек, которого она считала своим другом!
Рывком задернув молнию куртки и чудом не прищемив при этом подбородок, Алиса покинула помещение, в котором практически жила последние три месяца, напоследок с наслаждением громыхнув дверью.
— Уже прогресс! — заявил Марк, подпиравший стену снаружи. — Хоть какие-то эмоции!
Несколько секунд Алиса молча рассматривала ухмыляющегося коллегу, а затем оттопырила в характерном жесте средний палец, чего отродясь себе не позволяла ни при каких обстоятельствах. Марк изумленно вытаращился на нее, а потом расхохотался:
— Будешь жить, Муромцева! — крикнул он ей в спину.
Гневного запала хватило ненадолго. Уже возле самого дома на нее вновь навалилась привычная апатия. Она сидела, тяжело сгорбившись за рулем, не в силах выбраться из машины и в очередной раз тускло думала о том, что вернуться в этот дом было ошибкой. Слишком много всего, что напоминало, нет, не о нем. О них. И свыкнуться с этим было невозможно.
Может быть, Нолан и рассчитывал на что-то подобное, когда по дороге в аэропорт привез ей ключи от дома, своим появлением в больнице произведя легкий фурор. Она как раз вместе с коллегами покидала конференц-зал и увидела его выходящим из лифта. Бежать или прятаться было и поздно, и глупо, и она так и осталась стоять посреди коридора. Нолан заметил ее, застыл на секунду, а затем двинулся навстречу.
