Выходящий на улицу люк с грохотом захлопнулся.
– Что, все? – спросил таможенник, подняв голову.
– Все, – хриплым, простуженным голосом ответил человек, встречавший эмигрантов снаружи. – Если только кто-нибудь не приперся нелегально…
В речи обоих коллег слышался твердый акцент: слова не произносились целиком, а выговаривались по буквам, хотя и очень быстро. С непривычки это раздражало слух.
– Сомневаюсь, – чиновник усмехнулся. – Новая Америка не такое приятное место, чтобы путешествовать сюда по собственной воле… Следующий!
Следующим оказался Джафар. Таможенник забрал у него документы и принялся их внимательно изучать.
– Как? – спросил он через пару минут. – Вы родились здесь?
– Да, – ответил Джафар, заискивающе улыбаясь, – но меня увезли, когда я не достиг и года. Так что ничего не помню.
– Может, оно и к лучшему, – покачал головой чиновник. – Детство на Новой Америке – не та вещь, которую будет приятно вспомнить.
Джафар промолчал.
– Документы в порядке. – Эмиграционный лист и идентификационная карточка вернулись к владельцу. – Проходите туда, вас ждут санитарный контроль и служба обеспечения…
На санитарном контроле с будущим жителем Новой Америки обошлись просто – впрыснули в кровь набор веществ, которые должны были уничтожить в организме все вирусы и бактерии. То, что при этом пострадает и сам организм, никого особенно не волновало: что такое неприятности одного человека по сравнению с проблемами, которые появятся у миллионов, если в колонию проникнет какая-нибудь пакость вроде холеры или СТИР?
Службу обеспечения представлял пожилой дядечка с роскошными седыми усами.
– Сымай шмотки, – без всяких предисловий велел он.
– Это еще зачем? – удивился Джафар.
– А затем, что в этом тряпье ты через два дня откинешь копыта, – доступно пояснил усач. – Или даже раньше. Так что раздевайся и разувайся. Нижнее белье можешь оставить…
Недоумевающий Джафар избавился от одежды. Взамен получил толстый, подбитый мехом комбинезон, снабженный электроподогревом и капюшоном, пару рукавиц и тяжелые сапоги, настолько теплые, что ноги в них сразу вспотели.
– Вот и отлично, – оглядев Джафара в обновке, дядечка остался доволен результатом. – Ботинки свои забери, будешь в них по бараку шастать… А теперь проваливай – вон туда, вниз и до конца! Там тебя распределят куда-нибудь…
Ощущая себя в новой одежде настоящим чукчей, Джафар спустился по узкой лесенке, миновал короткий, плохо освещенный коридор и поднялся, судя по всему, уже в другом куполе.
Тут царила суета. Бегали озабоченные люди, что-то грохотало и лязгало.
– Так, ты с корабля?.. – Не успел Джафар растеряться, как его взяли в оборот. – Пойдем со мной, нам как раз одного человека не хватает.
Контракт был подписан еще на Земле, и здесь, на Новой Америке, никто не интересовался мнением работника. Это тоже было рабство, пусть немного более цивилизованное, чем на Альвхейме, но по сути – точно такое же.
– Куда вы меня повезете? – все же рискнул спросить Джафар.
– В Семнадцатый поселок, – на ходу ответил незнакомец, буквально тащивший его за собой. – И не все ли равно тебе, где горбатиться эти три года? Одна шахта от другой мало отличается…
Джафар подумал и решил, что все равно. Больше он вопросов не задавал.
Его привели в громадный ангар, заполненный тупорылыми гусеничными машинами, похожими на разъевшихся майских жуков. Некоторые замерли в неподвижности, другие фырчали моторами и подмигивали глазами-фарами.
– Запрыгивай в кузов, – велел Джафару сопровождающий, а сам побежал к кабине.
Сзади у «жука» обнаружился маленький круглый люк, вызывающий не самые приличные ассоциации, к которому вела коротенькая лесенка. Забравшись по ней, Джафар протиснулся в узкое отверстие и оказался, судя по всему, в жучиных кишках.
Тут горела одна-единственная лампочка, и освещала она голые металлические стены, лавки вдоль них и сидящих людей. Все они были в одинаковых комбинезонах, и на лице у каждого застыло выражение покорности судьбе.
– Люк закрой, – сказал один из них, – дует же…
Едва щелкнуло запирающее устройство, жукоподобный транспортер дернулся так, что Джафар едва не повалился на пол.
– Как дрова везут, – буркнул кто-то из попутчиков.
– Привыкай, – со злостью в голосе отозвался другой. – Мы дрова и есть. Сдохнем на этих шахтах как пить дать…
– Заткнись! – оборвали злого, и он замолк.
Джафар притулился на краешке лавки, прижавшись к холодной стенке, и чувствовал, как вибрирует гусеничная машина. Поначалу, пока транспортер только выбирался из ангара, тряска была не сильной, зато потом, когда вездеход двинулся по прямой и на максимальной скорости, стало совсем худо.
Пассажиров кидало друг на друга и подбрасывало в воздух. Ругательства звучали почти беспрерывно. Только благодаря толстым комбинезонам никто не получил серьезных увечий.
Сколько это продолжалось, Джафар не мог сказать – но точно не один час. Он сидел, безуспешно пытаясь удержаться на месте и не брякнуться на пол. За сохранность вещей в сумке, на которую падали раза три и наступали без счета, он давно перестал беспокоиться.
Наконец машина встала и тряска прекратилась.
– Я знаю, что такое рай, – сказал кто-то из товарищей по несчастью, – это когда тебя никуда не везут…
125 день 160 года летоисчисления колонии
Новая Америка, Семнадцатый поселок
Учитывая, что на Новой Америке сутки короче земных, Джафар думал, что утром его придется будить. Но он проснулся сам, от холода, который проник сюда, похоже, из самого космоса.
Пощелкивая зубами и дрожа, Джафар съежился в спальном мешке, пытаясь хоть как-то согреться. Успеха эти попытки не имели, и новоиспеченный обитатель Семнадцатого поселка открыл глаза.
«Барак», как называли на Новой Америке длинное и узкое, овальной формы углубление в грунте, снабженное крышей, стенами и полом, но лишенное окон, был погружен в темноту. Чуть заметно теплилась лампочка около выхода.
– Спаси меня Аллах и помилуй! – пробормотал Джафар, вылезая из мешка и втискиваясь в одежду. Та за ночь задубела от холода, и толстая ткань комбинезона больно царапала кожу.
– Куда торопишься? – Обитатель соседней койки поднял голову. – Спи! Еще успеешь набегаться!
– Так холодно же!
– Так надо прямо в комбинезоне в спальник влезать! – мудро посоветовал сосед. – Тогда не замерзнешь!..
– Где ж ты вчера был? – сердито прошептал Джафар, но его собеседник, похоже, вновь заснул.
Совет, несмотря на то, что был дан поздно, оказался мудрым. Джафар влез обратно в спальный мешок, согрелся и даже задремал, но тут, по закону подлости, который действует на всех планетах, а не только на Земле, наступило время побудки.
Барак наполнился зевками, приглушенными разговорами и кашлем.
Пришлось просыпаться и вылезать из спальника. В тесном санузле довелось стоять в очереди, чтобы умыться ледяной водой, от которой ныли зубы, а кожа покрывалась пупырышками.
– Новички – на инструктаж, – сообщил Джафару, поймав его на выходе из санузла, бригадир барака, дюжий парень по имени Абдул. – После завтрака – в контору!
– А это где?
– А то здание, около которого вас вчера высадили, – ответил бригадир. – Запомнил его?
Джафар кивнул. Из тесного недра транспортера их выкинули посреди холмистой снежной равнины. Стремительно темнело, но он все же успел разглядеть торчащие из-под снега крыши и единственное здание, полностью выходящее на поверхность, снабженное антеннами спутниковой связи. Судя по всему, оно и было конторой.
Как он узнал позже, уже в бараке, Семнадцатый поселок имел от роду всего несколько месяцев. Залежи титана, прятавшиеся под снегом и грунтом, здесь еще только предстояло расчистить и освоить.
– Раз запомнил – дуй завтракать. – И Абдул, покровительственно улыбнувшись, повернулся к другому новичку.
Кормили обитателей барака в маленьком, примыкающем к нему подземелье, именующемся столовой. Тут было несколько теплее, чем в жилом блоке, но от расставленных по столам плошек с густой кашей, заправленной мясом непонятного происхождения, все равно валил пар.
Пищу нужно было есть быстро, иначе возникал риск, что остатки, превратившиеся в лед, придется догрызать. Джафар, уже постигший эту нехитрую истину, работал ложкой довольно шустро.
Ощутив в утробе некоторую тяжесть, он вернулся в барак, нацепил рукавицы и толстые сапоги (без полной амуниции выходить из барака воспрещалось), и через шлюз и лестницу выбрался на поверхность.
Тут, по местным меркам, было довольно тепло – около двадцати градусов мороза по Цельсию. Ветер колол лицо, а по блекло-голубому небу быстро ползло маленькое белое солнышко. Тепла от него было меньше, чем от одинокого светляка. Расстилавшаяся во все стороны белая равнина почти празднично сверкала под неяркими лучами.
