Он открыл глаза и посмотрел на солнце, вдруг ощутив, как щемящая пустота заполнила его, почувствовал, как у него перехватило горло, когда он вновь испытал горечь потерь. Бронвин, Кевин, Брион, юный Ричард Фиц Вильям – их уже нет. Они пали жертвами этой жестокой войны.
Золотой свет поплыл перед глазами и глаза затуманились. На этот раз он не стал сдерживать себя, и слезы хлынули бурным потоком. Вскоре Морган понял, что певец замолк, и на гравиевой дорожке послышались шаги.
Он услышал их задолго до того, как они приблизились к двери. Он понял, ищут его. К тому времени, как дверь стала медленно открываться, он уже почти взял себя в руки и вернул лицу обычное выражение.
Морган глубоко вздохнул и повернулся к двери. В проеме на фоне яркого солнечного дня виднелся темный силуэт Келсона. Рядом с ним стоял грязный курьер в красной тунике. Джаред, Эван, Дерри и несколько других военных советников сопровождали Келсона. Но они держались на почтительном расстоянии от своего юного короля, который вошел в часовню.
Свиток пергамента с множеством печатей был у Келсона в руке.
– Курия в Джассе рассмотрела вопрос об Интердикте, Морган, – сказал Келсон. Его серые глаза внимательно смотрели на Моргана. – Епископы Кардиель, Арлиан, Толливер и трое других порвали с Лорисом в знак несогласия с его решением. Они готовы встретить нас в Джассе через неделю. Арлиан уверен, что они соберут к концу месяца пятитысячную армию.
Морган опустил глаза, отвел их в сторону и стал нервно теребить перчатки.
– Это хорошо, мой король.
– Да, хорошо, – сказал Келсон, удивившись краткости ответа.
Он подошел к Моргану. – Ты думаешь, им следует выступить против Варина? А если так, то смогут ли Джаред и Эван сдержать натиск Венсита на севере, пока мы помогаем восставшим епископам?
– Не знаю, мой король, – тихо сказал Морган. Он поднял голову и рассеянно посмотрел в открытое окно. – Я думаю, что Арлиану не следует вести войну против Варина. Ведь сделать так, значит признать, что позиция Церкви относительно магии целых двести лет была ошибочной, что крестовый поход Варина против Дерини неправилен. Я не уверен, что епископы захотят заходить так далеко, даже Арлиан.
Келсон помолчал, думая, что Морган добавит еще что-нибудь, но тот, казалось, закончил.
– Ну, так что же ты предлагаешь? – спросил Келсон нетерпеливо. – Фракция Арлиана предлагает нам свою помощь, а у нас не такое блестящее положение, чтобы он нее отказываться.
Морган опустил глаза. Ему очень не хотелось напоминать Келсону о причинах своих колебаний. Если молодой король будет поддерживать его и Дункана, то отлучение и Интердикт обрушатся на весь Гвинед, тогда и восставшие епископы не смогут помочь ему. Он не может…
– Морган, я жду…
– Простите меня, сэр, но вам не следует спрашивать у меня совета по этому вопросу. Я не могу допустить, чтобы вы рисковали своим положением, общаясь с теми, кто…
– Прекрати! – прошипел Келсон, хватая Моргана за руку и глядя ему в глаза. – Мы еще не получили от Курии официального уведомления о твоем отлучении. И пока не получим – и даже, если получим – я не желаю лишаться такого слуги, как ты из-за глупости архиепископов. Ну, Морган, черт побери! Ты должен делать то, что я тебе скажу! Ты мне нужен!
Морган удивленно замолчал при такой вспышке гнева молодого короля. Ему на мгновение показалось, что перед ним Брион – король, распекающий непослушного пажа.
Он проглотил слюну и опустил глаза.
Морган внезапно понял, что в своем эгоизме, приступе жалости к себе он чуть не оставил Келсона на произвол судьбы, лицом к лицу со страшной опасностью. Он также понял, что Келсон хорошо видит надвигающуюся опасность и готов встретить ее.
Он взглянул в гневные серые глаза и увидел там знакомую решительность, которую раньше у Келсона никогда не замечал. Такие глаза были у Бриона. И Морган понял, что Келсон перестал быть мальчиком.
– Ты настоящий сын своего отца, мой король. Прости меня, что я на мгновение забылся. Я… – он помолчал. – Ты понимаешь, что означает, твое решение?
Келсон кивнул:
– Это означает, что я доверяю тебе полностью, несмотря на осуждение архиепископов. Это означает, что мы – Дерини – должны держаться вместе, ты и я, так же, как это было у вас с моим отцом. Ты останешься, Аларик? Ты поскачешь вместе со мной навстречу буре?
Морган медленно улыбнулся:
– Хорошо, мой король. Вот мои советы: пошли войска Арлиана на северные границы Корвина, чтобы защитить их от Венсита. Там опасность весьма реальна. И к тому же, им не придется принимать компромиссные решения в вопросе относительно Дерини.
Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил ровным, спокойным голосом:
– В самом Корвине против Варина, если там возникнет столкновение, используй армию Нигеля. Нигеля любят и уважают во всех Одиннадцати Королевствах. Его имя ничем не запятнано. Ну, а что касается севера, – он с доверительной улыбкой посмотрел на Джареда и Эвана, – то я уверен, что герцоги Джаред и Эван защитят свои границы. Граф Марли тоже к ним присоединится. Так что войска Халдана останутся в резерве и могут быть брошены на тот участок, где возникнет нужда. Как вы думаете, мой король?
Келсон улыбнулся, выпустил руку Моргана и с воодушевлением хлопнул его по плечу.
– Вот это я и хотел слышать. Джаред, Дерри, Девериль, подойдите сюда. Нам нужно немедленно послать курьера к Нигелю и к восставшим епископам. Морган, ты идешь с нами?
– Немного погодя, мой король. Я хочу подождать Дункана.
– Ясно. Приходи сразу же, как будешь готов.
Когда Келсон и все остальные ушли, Морган снова вошел в собор Святого Телоса. Мягко ступая, чтобы не побеспокоить тех, кто еще молится здесь, он прошел дальше, пока не добрался до ризницы, где, как он был уверен, находился Дункан. Постояв немного у дверей, он заглянул туда.
Дункан был одни. Он уже снял и отложил в сторону свое одеяние священника и натягивал на себя кожаный камзол. После этого он протянул руку за поясом с мечом, которые лежали на маленьком столе. При этом он нечаянно столкнул ризу на пол. Черный шелковый шарф тоже упал. Дункан потянулся за шарфом.
Он выпрямился, поднял его и постоял несколько секунд неподвижно, стиснув его в пальцах. Потом он поцеловал его и положил на место.
Морган спокойно вошел в комнату и прислонился к двери.
– Я смотрю, все это беспокоит тебя больше, чем ты предполагал, – сказал тихо Морган.
Дункан замер на мгновение, а затем склонил голову.
– Я не знаю, что думаю, Аларик. Я, возможно, думал, что ответ сам придет ко мне и облегчит мне отторжение от Святой Церкви. Но так не произошло.
– Так и должно было быть.
Дункан вздохнул, посмотрел на Моргана, взял пояс с мечом и начал пристегивать его.
– Ну, так что теперь? – спросил он. – Мы с тобой Дерини, отлученные от Церкви, удалены от своего короля, куда нам теперь?
– А кто сказал, что мы удалены от короля?
Дункан взял плащ, накинул его на плечи, наморщил лоб и начал возиться с пряжкой.
– Морган, посуди трезво. Он не сказал этого пока? Но мы оба знаем, что он не может оставить нас при себе, если мы отлучены от Церкви. Если об этом узнают архиепископы, они отлучат и его, – пряжка щелкнула, закрывшись, а Морган засмеялся.
– Они, конечно, могут так сделать. Но при нынешних обстоятельствах он не много потеряет от этого.
– Не много потеряет… – Дункан с изумлением оборвал себя на полуслове и, наконец, понял, о чем говорит Морган. – Он уже решил рискнуть? – спросил он, испытующе глядя на своего кузена.
Морган кивнул.
– И он не боится? – Дункан все еще не мог поверить тому, что услышал.
Морган засмеялся:
– Боится. Но он видит и преимущества тоже, Дункан. И решил пойти на риск. Он хочет, чтобы мы остались.
Дункан долго смотрел на Моргана, а затем медленно кивнул.
– Нам придется вести борьбу с жестоким и безжалостным врагом – ты знаешь это?
– Мы Дерини. И нам к этому не привыкать.
Дункан последний раз окинул взглядом ризницу, нежно и с грустью посмотрел на алтарь, на священные одежды, висящие на своих местах, а затем медленно пошел к Моргану, все еще стоявшему в дверях.
– Я готов, – сказал он, больше не оглядываясь назад.
– Тогда пойдем к Келсону, – проговорил с улыбкой Морган. – Наш король Дерини нуждается в нас.
