— За какую руку ты его держала?
— За вот эту, за левую.
«Все правильно, перила на лестнице с левой стороны».
— Его... его от нас заберут? - спросила Космика.
— Не знаю. Наверное, заберут.
— Он же не виноват. Он совсем не виноват. Когда... когда он начал падать, он оттолкнул меня в сторону. А я все равно хотела его поддержать. И не смогла. Он такой тяжелый.
— А почему он упал? - спросил Алешкин.
Космика молчала.
— Ты же заметила, наверное, как он упал. Или у него подвернулась нога?
— Я не знаю, - тихо сказала Космика.
— Может, он запнулся?
— Я... я не знаю... - и Космика заплакала.
Мей неотрывно смотрела на девочку. И когда она заплакала, Мей погладила ее по головке и сказала Алешкину:
— Ты хороший следователь, Альешкин. Но ты лучше поезжай в школу. ТУБ там один, с инспектором. А мы здесь с Космикой еще поговорим. Без посторонних мужчин.
Мей шутила, а Алешкин не мог понять, как она может шутить в такую минуту. Но он знал, что интуиция Мей часто оказывалась сильнее его логики. Поэтому он тоже постарался улыбнуться весело и ушел.
Во дворе школы он встретил Квазика. Тот сидел на ступеньках той самой злополучной лестницы и карманным ножом строгал сухой сучок кипариса. Стружки сыпались на ступеньки, и автощетка высовывалась и заметала их под лестницу.
Увидя Алешкина, Квазик встал. Темные жаркие - материнские - глаза его были озабочены и печальны.
— Вы из больницы? - спросил он. - Как там... как Космика?
— Ничего Космика... Месяц полежит, потом опять бегать будет. А ты хотел мне что-то сказать?
Алешкин взял у Квазика ножик, сложил его.
— Положи в карман. А то пальцы обрежешь.
— И пусть бы он падал, - вдруг заговорил Квазик. - Чего бы ему сделалось. Зачем она стала его держать? Разве его можно удержать. Полторы сотни килограммов... Смешно.
— Это смешно только тебе, потому что ты иначе относишься к ТУБу, нежели Космика.
— А вы считаете, она правильно к нему относится? Что робота можно полюбить, да?
Алешкин с удивлением уставился на Квазика.
«Смотри-ка ты, уж не ревность ли это ребячья. Ох, плохой я педагог, ничего я не понимаю в нынешних ребятишках. Но вопрос задан, нужно на него отвечать».
— Тебе кажется, что робота полюбить нельзя, - сказал Алешкин. - Ну, а ненавидеть его можно?
Инспектор сидел в кабинете за столом. На столе лежал тестер обратной связи. Возле стола стоял ТУБ со снятым контрольным щитком. Инспектор вертел в руках отвертку и задумчиво поглядывал на ТУБа.
— Как там девочка? - спросил он Алешкина.
— Плохо все закончилось, - сказал Инспектор, выслушав ответ. - Конечно, ничего бы не случилось, если бы она не пыталась его поддержать. Полтораста килограммов... Он мне тут все рассказал. Хорошо работает у него блок условных понятий. Просто жалко, да... А вот почему упал, не знает. Я проверил обратные связи в киберлогике. Все в порядке. Не должен падать, а падает. Может быть, какая-нибудь сложная перебивка сигналов на поврежденную ногу. Но факт: неисправен! Значит, эксплуатация его запрещена законом. Придется составить акт.
— Я понимаю, - тихо сказал Алешкин.
В это время звякнул вызов видео.
— Извините, - сказал Алешкин.
Он увидел лицо Мей.
— Я из больницы, - сказала она. - Космика хочет видеть Квазика.
— Он где-то здесь. Сейчас я его пошлю к вам.
Алешкин высунулся в окно и, увидя Квазика во дворе, передал ему просьбу Космики. Тот кинулся бегом. Алешкин вернулся к Инспектору, который уже начал писать акт.
ТУБ повернулся к Алешкину, как будто ждал от него каких-то слов. Конечно, никакого выражения не могло появиться на его плоском подобии человеческого лица, и синие огоньки видеоэкранов сияли не ярче, чем обычно. Но у Алешкина было слишком богатое воображение. Он не мог спокойно смотреть на обреченного робота, который будто понимал, что ему грозит, и ждал от него помощи.
Можно ли полюбить робота?
— Я вам не нужен? - спросил он Инспектора.
— Пока нет.
Алешкин прошел по коридору и остановился у лестницы, где ТУБ упал в последний раз. На ступеньках остались следы от удара его панциря, даже кусочек пенолита откололся от ступеньки. Алешкин долго стоял у перил лестницы и смотрел на этот отколовшийся кусочек пенолита.
Потом увидел Квазика.
Запыхавшись, он поднялся по ступенькам к Алешкину. Видимо, мальчишка бежал всю дорогу от больницы до школы и с трудом переводил дыхание.
В руках он держал проволоку.
Алешкин неторопливо потянул ее у Квазика из рук. И все стало простым, как Колумбово яйцо.
Он просунул пальцы рук в кольца, закрученные на концах.
Согнул проволоку дугой.
Получилась петля.
Теперь можно забраться под лестницу, просунуть петлю в щель ступеньки, где ходят автощетки, и поймать ТУБ за ногу.
А потом петлю быстро убрать, и он не успеет ее заметить.
Он не будет знать, за что зацепился. Он не поймет, что его уронили нарочно.
Ему это понятие недоступно. Так его запрограммировали.
Квазик хотел что-то объяснить Алешкину, но тот перебил его:
— Иди, мой милый, иди, паршивый мальчишка, в мой кабинет. Покажи эту штуку Инспектору. И расскажи ему все, что хотел рассказать мне. А я уже все понял и все знаю. Иди скорее...
Дома Мей примеряла блузку перед зеркалом. Алешкин смотрел, как она это делает. Ему очень хотелось подойти, обнять ее за плечи, но в комнате был еще ТУБ.
— Он очень скверный мальчик, - сказала Мей, - из него получится Яго.
— Пока из него чуть не получился Отелло, - сказал Алешкин. - Вряд ли можно дать однозначную оценку ребенку, если у него злые эмоции взяли верх над рассудком. Но вот как ты догадалась, что Космика что-то знает, этого я не пойму.
Мей улыбнулась.
— Вы - мужчины. А вы когда-нибудь понимали женщину?
— Где уж нам, - согласился Алешкин. - Пойдем-ка, ТУБ, поливать цветы. Ты тоже бестолковая старая развалина. Подумать только - кусочек проволоки плюс совсем немножко хитрости, и твоя кибернетическая башка ни о чем не могла догадаться. Пойдешь сегодня после двенадцати в больницу. Космика очень хочет тебя видеть.
...Это была обычная начальная школа - два этажа из пеносиликата и армированного стекла. Таких школ в стране насчитывалось несколько тысяч.
Это была пока единственная школа в стране, где штатную должность уборщицы занимал робот.
Сделано людьми...
Разъяснение автора
Информация, на основании которой и написана эта история, оказалась весьма необычной как по форме, так и по содержанию. Дело в том, что люди, населявшие ту, погибшую Планету, имели другие, весьма отличные от наших, эталоны познания и отражения окружающего мира. И только то, что их Планета очень походила на нашу Землю, и все явления природы происходили там так же, как и у нас, позволило автору расшифровать Информацию и перевести ее на русский язык. Это несомненно несколько «приземлило» общий колорит не земной истории, зато позволило автору быть точным в описании фактов. А описанные факты имеют познавательное значение, в чем может убедиться каждый, кто дочитает эту историю до конца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
