в деле замешан кто-то третий, — угрюмо закончил за нее Густав, — кто-то, играющий и против нас, и против Очкарика с его таинственными союзниками. Вопросы лишь в том, кто это и какие у него планы?
— У меня сейчас голова пойдет кругом, — присев на корточки, Бегония устало сжала голову руками. — Даже в ушах шумит. Будто кто-то орет где-то вдалеке.
— Постой! — обернулся Густав. — Но я ведь тоже это слышу!
Отдаленный крик доносился из темноты, с каждой секундой раздаваясь все ближе и ближе. Выхватив из колчана стрелу, Густав натянул тетиву лука. Бегония прильнула спиной к каменной кладке. Ее балахон слился с окружающим пространством, в мгновение ока сделав девушку почти неразличимой. Запихнув в рот остатки колбасы, Маурисио лениво взял тесак на изготовку.
В глубине пещеры показалось мечущееся пятно света. Стремительно приближаясь, оно обрело черты и превратилось в факел, зажатый в руке у Элендила. Верещащий от ужаса эльф влетел в пределы озаренного жаровней пространства и резко затормозил, тяжело дыша.
— Тьфу ты! Это всего лишь остроухий! — с разочарованием сплюнул Маурисио.
— Я тут подумал… — Элендил переводил дух, опираясь рукой о стену. — ...что как-то негоже оставлять вас одних. Вдруг вы без моей помощи пропадете.
— Это вряд ли, — засмеялась Бегония.
— Вдобавок снаружи туман, превращающий живое в камень.
— Снаружи что?!
— Колдовской туман. На моих глазах в него залетела птица и тут же стала гранитной статуэткой. Вспомните рыцаря в пещере.
— Поганый остров, — недовольно пробурчал Маурисио, — повсюду магия. Ненавижу магию. Что будем делать?
— Туман быстро движется, — сказал эльф. — Он может затечь в тоннель и добраться до этого зала. Тогда нам всем крышка.
— Значит, остается одно, — запустив руку в сумку, Густав извлек на свет моток веревки. — Идти по следу двух наших «друзей».
Пройдя мимо каменного стража, он заглянул во вторые ворота. В центре помещения зиял темный провал, из которого пахло сыростью и рыбой. Привязав конец веревки к ноге статуи, лучник покрепче затянул узел и сбросил моток вниз. Тот с тихим шелестом размотался в воздухе. Раздался тихий всплеск, словно второй конец ударился о воду.
— Ты уверен? — спросила подошедшая Бегония.
— Нет, — покачал головой лучник, — но другого выхода не вижу.
Обернувшись к Элендилу, он с коварством в голосе произнес:
— Раз уж ты решил стать полезным, слюнтяй, не желаешь ли спуститься первым?
Элендил собрался возмущенно возразить, но его плечо больно сжала увесистая лапа. Обернувшись, он увидел клыкастую морду Маурисио. Сияя обезоруживающей улыбкой, неандерталец мягко подтолкнул эльфа в сторону провала. Судорожно сглотнув, тот взглянул на остальных товарищей по факультету. Бегония хихикала в кулак, а Густав буравил его суровым взглядом.
— Бегония, — схватился за последнюю соломинку Элендил, — мы ведь с тобой друзья? Помнишь, я нарисовал тебе на День рождения открытку с милым котиком...
— Конечно помню, — ответила девушка. — Я использовала ее для растопки камина.
— Ладно, — нацепив на физиономию снисходительное выражение, эльф передал факел и взялся обеими руками за веревку. — Раз уж вы все не решаетесь, так уж и быть — полезу первым...
Глава 2.12
С недовольной рожей, Хиггинс рыскал по залу в поисках хоть чего-нибудь съедобного. Не отыскав ни крошки, он принялся обшаривать карманы, покуда не выудил на свет скомканный листок бумаги. Развернув находку, коротышка довольно ухмыльнулся и подошел к маячившей чуть поодаль магине.
— Кому придет в голову ставить себе статую на рабочем месте? — не замечая его, задумчиво произнесла Дана.
Стоя у стола, она с интересом рассматривала лежащие на нем предметы. Все книги были написаны на неизведанных для нее языках и содержали в себе математические формулы, изображения алхимических сигилл и рисунки уродливых монстров. Бумаги и свитки были заполнены от руки зашифрованным текстом, где в роли букв выступали таинственные закорючки и крестики.
Сдвинув в сторону кипу листов, девушка едва не вскрикнула от испуга. На нее смотрела знакомая книга в бумажном переплете. Обвитый змеей череп зловеще ухмылялся ей с обложки.
С заговорщицким видом Хиггинс подергал Дану за рукав.
— Чего тебе? — раздраженно обернулась та.
— Узнаешь? — коротышка помахал листком у ее носа. — Та самая страница из твоего гримуара. В которую я завернул червей.
— ДАЙ СЮДА! — рявкнула Дана и выдернула бумагу из руки Хиггинса.
Положив листок на стол, девушка бережно разгладила его ладонью. Убедившись, что текст с обеих сторон до сих пор читаем, она облегченно вздохнула.
— Слава Богу! Я уже считала, что эту страницу на дне озера доедают рыбы!
— Кстати, насчет еды, Твоя Светлость... Ты не хотела бы сейчас перекусить?
— Если ты отыскал своих червей, то разрешаю тебе съесть их в одиночку.
— Я не об этом. Не хочешь пробовать один фокус из твоей поваренной книжонки?
— Конечно хочу, — фыркнула Дана. — Я промазала по тебе первым файерболом, так что в этот раз буду целиться как следует.
— Тьфу ты! — досадливо поморщился коротышка. — Я про написанное на этой странице. Ты забыла? «Ритуал по призыву галушки».
— Я помню. И что с того?
— Как что? — Хиггинс в предвкушении потер ладони. — Я бы не отказался сейчас от большого, горячего и обжаренного на сливочном масле куска теста.
— Отвали! — огрызнулась Дана. — Магия — это благородное искусство, предназначенное для высоких целей, а не для удовлетворения твоих низменных потреб...
Внезапный урчащий звук оборвал ее на полуслове. Схватившись за живот, девушка с содроганием осознала, что это урчит у нее в желудке. Впервые за долгое время она почувствовала, как сильно проголодалась.
Смущенно опустив глаза, она встретилась лицом к лицу с коротышкой. Рожа того сияла, как маленькое самодовольное полнолуние.
— Вслушайся в эту мелодию, Твоя Светлость! Мне кажется, или твое пузо всецело поддерживает идею?
— Вообще-то у нас есть сазан, — упрямо ответила магиня. — Мы можем съесть его.
— Еще чего! — взъярился Хиггинс. — Во-первых, не у нас, а у меня! Во-вторых, это мой рекордный трофей! Никто не притронется к нему зубами, пока я не покажу его всем и каждому в кабаке у Эрни!
— Зачем?!
— Чтобы другие рыбаки мне завидовали!
— Господи! — девушка устало прикрыла лицо ладонью.
