выпускать. Это была его идея – позвать Дэйва Баркера».
Баркер (Дэвид Крукс), родившийся в 1947 году в городке Франклин на Ямайке, теперь живет на севере Лондона. Он говорит, что пел в группах на перекрестках улиц, пока не встретил в конце 1960-х Глена Брауна.
«Впервые я увидел Глена Брауна на Кабельной улице у нас во Франклине. Мы репетировали во дворе, а Глен пришел в соседний дом. Он нас послушал, потом отозвал меня в сторону и сказал, что хотел бы создать со мной команду, Glen & Dave. Мы пошли к Харри Джи с песней Lucky Boy, и она зазвучала в эфире».
Браун представил Крукса Ли Перри, который и «переименовал» его в Дэйва Баркера, после того как тот выступил в стиле Джеймса Брауна, записав для Перри Prisoner of Love, большой хит 1969 года как на Ямайке, так и в Великобритании. Скретч также записал речитатив Баркера в качестве введения к Shocks Of Mighty, первую из многих подобных вещей, где Баркер имитирует американского диктора.
«Обо мне пошел слух, что я американская звезда. Мы ходили в бары, где стояли проигрыватели, – люди ставили Prisoner of Love или Shocks of Mighty, и мои друзья-ямайцы спрашивали: “Ребята, а кто там поет эту мелодию?” – “Да какой-то янки”, – отвечали им».
Преамбула в стиле янки и была тем, что Уинстон Райли попросил Баркера добавить к Double Barrel в студии Джо Гиббса, в то время расположенной на Бернс-авеню в Духани-Парк.
«Как-то раз Уинстон пришел ко мне попросил присоединиться к The Techniques, потому что Пэт Келли ушел, а им был нужен лидер-вокалист. Я сделал две песни: там был я, Брюс Раффин и Уинстон Райли. Также я репетировал с The Sensations. Однажды ко мне домой пришел Уинстон и сказал, что у него есть трек, но он хочет, чтобы я кое-что добавил. В то время я был нездоров, но все равно пошел в студию Джо Гиббса. Он и Бастер Райли сыграли этот трек, а я не мог попасть в ритм. Бастер мне говорит: “Слушай, сделай так, чтобы это звучало интригующе-устрашающе, ну, как в фильме про Джеймса Бонда”. Я подумал, и из меня полилось: “Я – великолепный, я снова с вами, я вселяю в вас душевный трепет, я грозный, как вулкан! Я дважды ноль-ноль-семь…” Короче, ни о чем, но звучало классно. Уинстон дал мне двадцать долларов за этот трек. Я взял деньги и ушел, а потом узнал, что трек поднял всех на уши».
После того как Double Barrel вошел в британские чарты, Дэйв и Анселл Коллинз поехали на трехмесячные гастроли по Великобритании и появились в телепрограмме Top Of The Pops. К сожалению, условия гастролей оказались так себе, вздыхает Баркер. «Я должен сказать, что много денег мы не получили и в хороших отелях не жили». Но на подходе был уже новый хит – Monkey Spanner, также ставший популярный и в Британии, и на Ямайке.
Затем пути Баркера и Коллинза разошлись: Баркер решил переехать в Британию насовсем, а Коллинз остался на Ямайке делать новые вдохновенные инструменталы.
Хотя звук электрооргана и потрясал Британию на рубеже 1960-1970-х годов, регги продолжал стремительно развиваться у себя на родине, не желая стоять на месте. В новом десятилетии снова происходят кардинальные изменения. Семидесятые окажутся для регги в высшей степени турбулентными, стиль будет претерпевать изменения в темпе, подборе инструментов, предмете песен. Создатели регги предпримут радикальные шаги, продолжая доказывать, что их музыка не имеет аналогов в мире.
Глава 5
Blood & Fire
Пророческий саунд раннего корневого регги
«Soul Syndicate всегда был моим бэндом, потому что они всё во мне понимали».
НАЙНИ (NINEY THE OBSERVER)
«Studio One была моей начальной школой, средней школой, колледжем и университетом: там я всему и научился».
ХОРАС ЭНДИ
В конце 1960-х регги все еще пытался твердо встать на ноги. Появление стиля можно сравнить с мощным выплеском энергии, и только ближе к середине 1970-х взрывная музыка начала замедляться. Звук стал более медитативным, пригодным как для баллад, так и для песен социального протеста. Как и прежде, эти важные изменения пришли из гетто Западного Кингстона.
В конце 1960-х самым востребованным студийным бэндом был The All Stars, прежде известный как The Supersonics. Однако их плодотворное сотрудничество с лейблом Beverley закончилось в августе 1971-го, когда Лесли Конг скончался от внезапного инфаркта.
В начале 1970-х вызов был брошен с разных сторон, и самый за метный исходил от Hippy Boys, которые переменили название на The Upsetters. Особого упоминания достойна также группа The Soul Syndicate, молодые музыканты из гетто Гринвич Фарм, выработавшие свой собственный звук. В первоначальный состав входили басист Джордж «Фулли» Фуллвуд, гитарист Эрл «Чинна» Смит, ритм-гитарист Тони Чин, барабанщик Карлтон «Санта» Дэвис, чуть позже к ним присоединился клавишник Бернард Харви. В 1980-х многие члены группы перебрались в Калифорнию и до сих пор играют там, но уже как The Fully Fullwood Band.
Перед одним из их концертов в Окленд-Хиллз мне удалось поговорить с Джорджем Фуллвудом и Тони Чином, которые рассказали о становлении группы.
«Я родился в Рейтауне, а потом, ближе к 1960-м, наша семья перебралась в Гринвич Фарм, – говорит Фулли. – Родители всегда поддерживали мой интерес к музыке. Я делал “гитары” из банок из-под сардин, и отец начал реально помогать мне, когда понял, что у меня все серьезно. Он работал на прокатном стане в Industrial Terrace и как-то пришел с другом, который стал учить меня гитарной игре. Так получилось, что поначалу я был единственным, кто умел хоть как-то играть. Тони Чин жил на Спаниш-таун-роуд, когда мы подружились, и я стал показывать ему, чему сам научился. Однажды он позвал меня играть, когда кто-то искал басиста, – но я играл не на басу, а на обычной гитаре, используя струну Е [ми]».
«Soul Syndicate сформировался, когда я жил на Спаниш-таун, а это рядом с Гринвич Фарм, году в шестьдесят седьмом или шестьдесят восьмом, – продолжает Тони. – Мы были клубным бэндом, игравшим по всей Ямайке. Если вам интересно слушать про меня, то мой отец наполовину китаец, наполовину черный, мать – наполовину индианка и тоже наполовину черная, а я – всё вместе. Отец развозил на велосипеде школьные учебники и продавал их, еще он выходил в море рыбачить. Мама тоже работала, стирала и гладила для тех, кто побогаче. Когда мне было девять лет, в 1957 году, я жил с дедушкой в Вестмореленде и Сент-Эндрю, а так я рос в Гринвич Фарм».
Чин говорит, что встретил Фулли в середине 1960-х через общего друга. «Папа купил акустическую гитару у одного пьяницы, и я
