и с силой швыряя их под кровать. Он единственный не собирался изменять своим привычкам разбрасывать вещи где попало, словно помечая территорию.
Честно говоря, и мне это уже было очевидно, но признаваться не хотелось. Изо дня в день мы бегали, шагали по тонкому бревну на высоте человеческого роста, ползали по земле, спиной задевая колючую проволоку, карабкались на стены, а затем снова бегали, и нас все время смешивали с грязью. Возможно, те, кто сюда попал, и есть грязь, ведь мы все понимали, что Гарвард и Оксфорд никому не светит. Но, несмотря на это, каждый старался как мог избавиться от прилипшего как репей, клейма никчемности. Эдмундс же этому явно не способствовал.
Но ведь что-то же Джесс здесь нашел? Только что именно, мне было совершенно не понятно.
***
Я проснулся от того, что кто-то усердно тряс меня за плечо. Потирая руками глаза, я с трудом разлепил их и увидел склонившегося надо мной брата.
— Вставай и пошли, — произнес он и, не добавив ни слова, вышел из комнаты.
Я сел, опустив голые ноги на ледяной пол, поежившись, огляделся по сторонам. Все еще спали. Быстро одевшись, вышел в коридор.
— Сколько времени? — зевая, спросил я, едва успевая за широкими шагами брата.
— Пять, — ответил он, не поворачиваясь в мою сторону.
— Пять? — удивленно переспросил я и заныл: — Джесс, подъем только через полтора часа.
— Послушай, Ник. — Джесс остановился и, чуть наклонившись, чтобы наши глаза оказалась на одном уровне, произнес: — Я не просто так договорился быть старшим именно твоего отряда. Год закончится, и меня распределят, понятия не имею куда, поэтому я хочу быть уверен, что ты будешь в порядке и я научил тебя всему, что умею сам.
Я сразу понял, что он имел ввиду. В драках Джесс всегда был обалденно крут, а в Эдмундсе только усилил и усовершенствовал свои навыки. Даже раньше на соревнованиях ему не создавало труда повалить более сильного соперника, наблюдал это десятки раз. Я же не умел ничего.
— Посмотри сюда. — Он указал на таблицу в центре большого стенда у спортивного зала. Фамилия «Лавант» возглавляла список старшекурсников.
— Я уйду, но эта строчка не должна меняться, ты понял?
Я послушно кивнул.
— Тогда вперёд!
И он открыл передо мной дверь небольшого спортивного зала, рукой приглашая внутрь.
***
В очередной раз распластавшись спиной на мате, я стиснул зубы, стараясь дышать через нос.
— Ник, ты меньше многих по росту, еще и худее, — прохаживаясь вдоль стены, громким голосом произнес брат. — Я, конечно, надеюсь, что ты еще вырастешь… но… Резче! Ты должен двигаться резче!
На самом деле за последние пару месяцев я стал чуть выше и крепче, мои навыки боя улучшились, так что и Джессу бывало доставалось.
Хотя кого я обманываю?
Изо дня в день я только и слышал, что свое имя, приправленное командами, ругательствами и периодически подзатыльниками, если у меня что-то не получалось.
— После удара выдох, Ник! Локоть в сторону!
— Колени согни! Не атакующая рука должна закрывать корпус, Ник!
— Это лажа, а не джеб[5], Ник! Корпус — корпус — голова! Еще раз! Руки выше! Держи локти!
— Ник! Ник! Ник!
И так до бесконечности!
Запястья и бока были в синяках, кожа на костяшках содрана, потому как последние пару дней Джесс ставил мне удар.
Натягивая форму и морщась от боли, я мысленно благодарил вселенную, что сегодня пятница, а значит, у брата ночной наряд, и я смогу отдохнуть от бесконечных «издевательских тренировок». Согласитесь, бороться с парнем, который почти на две головы выше тебя и почти вдвое тяжелее, не очень увлекательная задача. Просто вдохнуть и то было испытанием, не говоря уже о том, чтобы кашлянуть или попробовать рассмеяться.
— Что с тобой? — спросил Арт, закидывая на шею полотенце. — Выглядишь как зомби.
Я, в общем, им и был. Ежедневный недосып и изнуряющие тренировки в дополнение к основным, положенным по программе, сказывались только на том, что росли синяки у меня под глазами, а не мышечная масса. Я подумал, что таким образом через пару месяцев стану походить на панду. На исключительно несчастную панду, замученную в нацистских лагерях.
— Слышал, новенький к нам. — Арт натянул брюки и плюхнулся на мою кровать, зашнуровывая ботинки. Он кивнул на свободную койку рядом с моей, на которой утром появился свежий матрас. — Высокий такой. Стоял, лыбился, идиот. Погляжу я на его лицо спустя пару дней в этом «чудном крае кроссов под дождём».
— Откуда он? — спросил я.
— С хрена ли я знаю? Ренд, кажется, фамилия. Проходил смотр вчера вечером. Знаю только, что выбивает двадцать очков из тридцати.
Честно говоря, мне плевать было, кто и сколько выбивает, я потер рукой бок, надеясь, что ребра не сломаны.
— Моя фамилия Рид! — раздался незнакомый голос позади. — Шон Рид. И я выбил двадцать пять.
Мы одновременно повернулись. Широкие плечи, сияющая улыбка, идеальные зубы, а выправке можно было позавидовать. Арт покачал головой и усмехнулся. А потом, задрав подбородок, встал.
— Видишь вот этого парня? — произнес он, указывая рукой на меня. Я закатил глаза. — Завтра он выбьет четко тридцатку, сделав на общем зачёте всех, в том числе и тебя, а я обойду любого по какой угодно спортивной хрени, которая только может взбрести в голову местному инструктору, так что наша солдатская койка, как обычно, займет негласное первое место по комнате. Но ты можешь побороться за звание лучшего в наяривании с песней кругов по плацу. Все самое вкусное разобрали. Не обижайся, Шонни!
Рид завис, пытаясь переварить вдохновленный спич Арта, но, судя по выражению на лице, у него не очень получилось. Кавано же с невозмутимым видом закинул полотенце обратно на свою постель и, расправив плечи, словно прогуливаясь по подиуму, в развалку вышел из комнаты.
— Не обращай внимания, — махнул я и протянул ладонь. — Ник. А это Арт. Он нормальный на самом деле.
— Твой друг?
— Да. Хотя его частенько клинит и рот у него практически не закрывается, — ухмыльнулся я. — Он даже больше, чем друг. Как брат, наверное.
— Круто, — пожал плечами Шон и, поставив сумку с вещами на пол, присел на свою кровать. Окинул взглядом казарму, остановившись на свисающем крае одеяла Арта, и повел бровью.
— И что,
