Тишина внизу подсказывала, что Джесс уже ушел. Медленно спускаясь по ступенькам вниз, я заметил крупного высокого мужчину, за которым отец закрывал дверь, но разглядеть его не смог. Когда вошел в комнату, папа встретил меня хмурым взглядом и привычным молчанием.
Пристроившись на колченогом стуле, я оперся коленями о стол и уставился в окно. Отец зажег газ под кастрюлей с чем-то, наверное, со вчерашним супом. От меня не могло ускользнуть, что вид у него был не такой, как обычно, безразлично депрессивный, сегодня он выглядел обеспокоенным.
— Пожалуй, ты должен знать, — сказал он, отвернулся и, взяв засаленную ложку, помешал суп. — Джесс больше не будет жить с нами.
Кажется, что в этот миг все у меня внутри оборвалось. Я понял, что случилось. Он мог не продолжать. Джесс бы ни за что в жизни не сбежал, не уехал и добровольно меня не оставил, а значит, произойти могло только одно — он вляпался во что-то серьезное.
— Твоего брата поймали, когда он разбил морду какому-то мажору в подпольном бое, недалеко от рыбного рынка. Слишком сильно уделал того парня, так что эту ночь провел в участке. Сам понимаешь, у нас нет денег его вытаскивать. — Подув на ложку, отец поднес ее к губам, и, снова повернувшись, продолжил: — В общем, сегодня утром приезжал человек, предложил решить наши проблемы с условием, что Джесс уедет учиться в одну из их военных академий. Я согласился. Ему пойдет на пользу.
Я тяжело сглотнул, подошел к столу, достал оттуда тарелку и сел обратно на место. Внутри ворочалось странное ощущение: я был рад, что брат не окажется в тюрьме, но в то же самое время понимал, что больше его не увижу. И от этого на душе становилось совсем паршиво.
***
Наступил август, но по утрам было прохладно и, как обычно в этом месте, слишком влажно. Дожди здесь шли, если верить метеорологам, сто дней в году. Хотя мне казалось, они привирают, потому как ненавистная вода с неба лилась гораздо чаще.
— Держи! Это тебе. — Джесс вложил в мои руки охотничий нож с резной рукояткой. На одной стороне была вырезана буква Н, на другой — Л. Мои инициалы. — Точно такой же, как у меня. Помню, ты всегда его хотел, — улыбнулся он.
— Ты хоть приезжать будешь? — спросил я грустно. Из-за угла уже показался автобус.
— Я постараюсь, Ник, — ответил брат. Внутри все противно заныло. Теперь еще и Джесс оставлял меня. — Знаю, жить с отцом не подарок, но уж постарайся как-нибудь дотянуть до конца года. Если у меня получится устроиться, я вернусь за тобой. Обещаю!
Я стоял, потупив взгляд. Он положил руки мне на плечи, наклонился немного вперед, глядя в глаза, и строго сказал:
— Не важно, насколько сильно ты бьешь, Ник. Важно, какой держишь удар[3], помнишь? — Я кивнул. — Не раскисай!
Автобус остановился. Джесс похлопал меня по плечу, поднялся по ступенькам, и за ним закрылась дверь. Он бросил на меня взгляд через стекло, поднял руку на прощание и уехал.
Еще несколько минут я стоял и смотрел туда, где скрылся автобус. Поднялся ветер, и я, застегнув куртку, засунул руки поглубже в карманы. Вдруг меня окликнули:
— Проваливай отсюда, это мой район.
От неожиданности я чуть не подпрыгнул. На меня смотрел тощий светловолосый пацан в футболке с надписью «Зовите меня Босс» и накинутой поверх джинсовой куртке, которая была ему больше размера на два. Его глаза встретились с моими, и, кажется, он воспринял это как разрешение подойти.
— От той церкви, — указал он рукой на старое каменное здание храма, — и до паба на пересечении Седьмой и Одиннадцатой я работаю. Так что проваливай, пока я размазал твою морду об асфальт.
Я засунул нож за шнуровку ботинок, как всегда делал Джесс, и встал, выпрямившись в полный рост.
— Да без проблем. Меня это дерьмо не интересует.
Плевать мне было на этого пацана и его район. Я не собирался ничего с ним делить. Но только развернулся, чтобы уйти, из-за здания рыбной лавки, откуда всегда несло так, что даже рядом постоишь, словно в порту весь день ящики с рыбными кишками разгружал, показались два высоких парня.
— Эй, Арти! — За спиной блондина словно из ниоткуда вырос еще один. Он похлопал грязными пальцами по карманам своей полинявшей куртки. — Слышал, ты нехило поработал вчера вечером. Не поделишься со старшими?
Незнакомец напрягся. Видно, что эта встреча явно не входила в его планы. Я заметил, как он инстинктивно прижал руку к левому карману, значит, тот ублюдок был прав. Ему есть, чем делиться.
Рука парня постарше потянулась к предплечью, почесывая следы уколов, которые я хорошо мог разглядеть даже с такого расстояния. Не удивительно, что половина молодежи здесь от чего-то торчит, в такой-то дыре. Сам же продолжал стоять неподалеку, ничего не говоря. Один из незнакомцев смерил меня взглядом. Его спутанные волосы давно не видели ведра воды, а в потухших глаза завяла всякая жизнь. Он бросил заинтересованный взгляд на нож, засунутый в шнурки моего ботинка, и я спрятал ногу за ногу.
— Стив, братан, я только что говорил своему другу… — «Зовите меня Босс» сделал паузу, посылая мне многозначительный взгляд.
— Нику, — добавил я.
— Да! Я только что говорил моему другу Нику, что день вчера был ну полное дерьмо. Совершенно ничего не заработал. Правда же, брат? — спросил он, будто мы неожиданно стали друзьями. Будто не прогонял и не обещал три минуты назад размазать мою физиономию по асфальту.
Я осмотрел трех стоящих позади него подростков. Всем было от пятнадцати до восемнадцати лет и выглядели они весьма угрожающе. Разгребать еще и его проблемы? Своих хватает. К тому же я не идиот. Сегодня он мне брат, а завра приставит мой же нож к моему горлу.
В этот момент я был рад, что не живу в этом районе, хотя мне показалось, что даже имя свое я назвал зря. И когда я уже собрался послать их всех подальше и, развернувшись, уйти, «Зовите меня Босс» резко сорвался с места. Да так, что я рта не успел раскрыть.
«Лучше плохо бежать, чем хорошо драться», — это был первый принцип, который я усвоил благодаря Арту. Ничего не оставалось, как припустить следом.
— Сюда! — крикнул он, ловко виляя
