не верило, что Теламонту можно доверять. Каждый раз, когда Галаэрон начинал говорить, что он обменяет жизнь Шейда на жизнь Валы или что он может доставить пятерых Избранных в обмен на ее свободу, его тень отказывалась. Это напомнило ему, что Теламонт однажды предложил научить его управлять своей тенью, как будто это можно было сделать, и как плохо обернулась эта сделка. Это напомнило ему о том, насколько могущественен Высочайший. Галаэрону стоило только намекнуть на нападение на мифаллар, и Теламонт начнет давить на него, требуя ответов. Шадовар узнает все в течение нескольких минут, Вала все равно будет приговорена к медленной смерти, а Галаэрон останется ни с чем за свое предательство. На этот раз теневая сущность Галаэрона была права. Теламонт не сделал ничего, кроме как предал его. Теламонт заслужил то, что должно было случиться с его городом. Все шадовары так и сделали. А Вала? Он хотел спасти Валу, но не мог этого сделать, уступив Теламонту. Наконец Теламонт сказал:
— Любовь не так сильна, как я себе представлял. — Давление не ослабевало, но его голос исходил от фигуры в капюшоне перед глазами Галаэрона. — Ты не хочешь спасти Валу?
— Я бы сделал все, чтобы спасти Валу, — казал Галаэрон, — но я не дурак.
— Нет? — Голос Теламонта звучал как треск ломающегося льда. — Тогда ты знаешь, что она не сбежит. И ты знаешь, что я могу тебе помочь.
Мрачный голос внутри Галаэрона кричал ему, чтобы он придержал язык, что он дурак, если думает, что сможет заключить сделку с Теламонтом Тантулом. Галаэрон проигнорировал голос и продолжил:
— Фаэриммы продолжают беспокоить тебя. Отведи меня к окну мира. Когда я увижу ее дома в Ваасе, я снова помогу тебе с ними.
Теламонт придвинулся ближе, пока Галаэрон не увидел перед собой ничего, кроме двух платиновых глаз. Он заставил себя выдержать взгляд, и в конце концов увидел, что глаза были серебряными коронами, горящими вокруг двух дисков тени, более черной, чем тьма. Давление его воли становилось сокрушительным, и все же Галаэрон не отводил взгляда. Наконец, сияющие короны замерцали с чем-то вроде веселья, и Теламонт немного отступил.
— Любовь не так сильна, как я себе представлял. — Глаза Высочайшего снова превратились в диски, и его темная фигура начала таять в темноте. — Но надежда ... — сказал шейд. — Это намного сильнее.
Сокрушительное бремя его воли осталось. Галаэрон ждал, ожидая, что в любой момент в нем возникнет желание ответить на какой-то невысказанный вопрос. Был только неосязаемый вес, и другое давление, поднимающееся изнутри, чувство, которое было ближе к страху и неуверенности, возможно, горе. Наконец, когда очертания тела Теламонта снова растворились в темноте и остался только бледный свет его угасающих глаз, именно это давление заставило Галаэрона нарушить молчание.
— Подожди! — сказал Галаэрон. — А как же Вала?
— Принятие.
Глаза исчезли, но голос Теламонта прошипел из темноты вокруг:
— Если ты хочешь спасти ее, тебе нужно только ухватиться за тени и освободиться.
Прежде чем Галаэрон успел возразить, в отдаленном мраке снова зашипели голоса, и сокрушительная тяжесть воли Теламонта исчезла. Галаэрон обнаружил, что разрывается между гордостью за то, что сразился волей с Высочайшим, и опасением из-за его комментария о надежде. Что он имел в виду, говоря, что надежда намного сильнее? Вероятно, это была просто какая-то уловка, чтобы заставить Галаэрона подчиниться воле Высочайшего, сдаться тени, но было что-то в том, как это было сказано, что заставило его почувствовать себя иначе, нотка откровения в голосе Теламонта, которая предполагала вспышку озарения. Его тон, когда он согласился обменять сотрудничество Галаэрона на жизнь Валы, был насмешливым, как будто он знал, что предложение никогда не будет принято.
Мрачный голос прошептал, что Теламонт держит его за дурака. Был только один способ спастись, и Галаэрон отказался им воспользоваться. Половина шадоваров в анклаве, должно быть, смеялась над ним в этот самый момент. Галаэрон сопротивлялся этой мысли, напоминая себе о том, что произошло в последний раз, когда он использовал Теневое Плетение, о том, как он оттолкнул Валу и чуть не убил Ариса. Если Теламонт и обеспечил легкий побег, то только потому, что это был вовсе не побег. Галаэрон дал клятву никогда больше не использовать магию теней, и эту клятву он намеревался соблюдать. Галаэрон занимался тем, что казалось следующей вечностью мультивселенной, споря взад и вперед с темным голосом в своей голове, зная, что есть только один выход, и зная также, что судьба хуже смерти ждет его, если он воспользуется им. Если бы он был уверен, что узнает, когда Избранные разрушат мифаллар и город падет, возможно, у него хватило бы мужества подождать. Как бы то ни было, неопределенность была больше, чем он мог вынести: страх, что Шейд рухнет в пески Анаврока и будет похоронен на пятнадцать веков вместе с ним, все еще там, в этот темный момент, гадая, удастся ли его план когда-нибудь, гадая, доживет ли Вала до того, чтобы снова увидеть своего сына, гадая, простила ли Такари когда-нибудь его за эгоистичный страх, который заставил его отвернуться от нее. Образ черного каплевидного тела возник в его сознании и начал увеличиваться. У существа было три выпуклых выступа, которые, учитывая полные клыков рты на конце, могли быть головами. Три руки, каждая из которых заканчивалась тремя ладонями с одним глазом на ладони, росли из его тела в трех разных местах. Призрак, ибо он не сомневался, что это был именно он, смутно напомнил Галаэрону шарна, которого он освободил, когда они уничтожили первого лича Вулгрета.
— Я искал тебя, эльф.
У Галаэрона отвисла челюсть. На этот раз его «теневое я» казалось слишком ошеломленным, чтобы воспользоваться ситуацией, и он испытал момент внутренней тишины, которой не наслаждался с тех пор, как совершил ошибку, которая позволила его тени впервые вторгнуться в него.
— Что, никакого «привет-хо, старый друг?» спросил шарн. Нет, «хорошо встретиться, Хрхвлаублеа?»
— Ч-что, э-э, как...?
— Полагаю, этого будет достаточно.
Шарн ˗ Хрхвлаублеа ˗ плавал в тени перед Галаэроном, все полторы тонны его, или его, или их, или как бы там ни называлось, сгусток трехголового ... вещества. Он помахал глазами в нескольких ладонях над Галаэроном.
— Т-ты настоящий? — Галаэрон запнулся.
Одна из голов приблизилась к лицу Галаэрона и, извергая слюну из пасти, полной
