будто размернно-охающее дыхание. Ден, хоть и разворачивается лицом к отцу, но рук своих не убирает. И я обнимаю его в ответ. Сама к нему приклеиваюсь. Смотрю на мужчину и моментально смущаюсь. А потому не сразу до меня доходит суть сказанной фразы уверенным голосом Дена:
— В городе ведьма.
Не сразу, но до меня доходит смысл фразы. Ведьма — это плохо. Ведьма — это зло. Ведьма заберёт меня с собой. Инстинктивно прижимаюсь к парню сильнее, будто он может меня спрятать, спасти и уберечь от всего мира. И ведьмы, в том числе. Меня начинает потряхивать. Не знаю, то ли кошка такая трусиха, то ли я. Но я только-только привыкла к этой жизни. Ну, почти. А тут опять что-то намечается. В голове шум не прекращается. Вода в уши попала что ли? А перед глазами мутная пелена. И голоса. Голоса словно из трубы звучат и эхом долетают. Нервы, блин, не к чёрту.
— Я знаю. — спокойно отвечает директор, откладывая в сторону бумаги, что держал в руке. — Аля засекла всплеск, когда мы были в городе, бродили по магазинам и выяснила кто это.
— Отлично, — недовольно процедил Ден. Он уселся в кресло напротив отца, а меня усадил на свои колени. — И когда ты хотел сказать мне об этом?
— Не раньше, чем узнал бы, зачем она сюда прибыла. — мужчина поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету. Нервничает. — Скажи я тебе раньше, ты бы Васю запер…
— Я и так сейчас это сделаю…
— Нет. — резко прервал его директор. — Мы даже не знаем: нужна ей Вася или нет. — мужчина остановился напротив линорма и, сведя брови, проговорил: — Может это совпадение и ей нужен кто-то другой.
Парень напрягся всем телом словно заведённая пружина. Его руки сжали мои ребра до лёгкого хруста. Перед глазами заплясали белые мошки, отбивая ритм в висках. Губы пересохли настолько, что я чувствую как они начинают трескаться. Но при этом зубы начинаю постукивать. Мне холодно… или жарко…
— Ты знаешь, кто она? — спросил парень, совершенно не замечая, что со мной что-то не так.
— Она твоя бабка.
Так! Час от часу не легче… и мне что-то не легче. Ден от шока аж, руки разжал и чуть меня с колен не скинул. А у меня как плясали мошки, так и пляшут. Виски тисками сдавливает. Вздохнуть не могу, тело судорогой сковало.
— И ты молчал?! — парень всё-таки вскочил на ноги, пересадив меня в кресло. Я сразу свернулась калачиком. Почему я сейчас не кошка? Ну, же…
— А что ты предлагаешь? Пригласить её в гости и за чашечкой чая выведать её планы? Она Верховная. И если она здесь, добра не жди! Последний раз, когда она явилась сюда, то забрала твою мать…
— Она убила свою родную дочь?!
— Я не могу это утверждать. — как-то обречённо проговорил мужчина. — Аля не может рассказать, что там случилось. А я не мог бросить тебя, чтоб идти и добиваться правды. Твоя мама запретила мне.
Черт побери, меня парализовало. Тело содрогается, волнами судороги проходят. Зубы стучат чечётку. Дыхание через раз вырывается из груди. Зажмурилась. Но даже прикрытые веки не спасают. Слёзы выкатываются и горячими дорожками сбегают по лицу. Блин, Ден, прости…
— За что? — удивился парень.
Его голос раздаётся рядом, я чувствую его дыхание на лице. Некрасиво шмыгаю носом, несколько раз натужно кашляю и забиваюсь в уголок. Не знаю. Что мне хреново. Что не смогу тебе помочь…
— Эй! — долетел до меня крик Али. — Васе нужно в лазарет…
А дальше звенящая тишина. И только временами я слышала приглушённые голоса. Ещё чувствовала то холодные пальцы, то горячие ладони, а то и всё тело окутывало теплом и я погружалась в сон, без сновидений. Временами мне вливали горькую воду, она резала горло и я кашляла. Временами лихорадило. Временами в жар бросало. Заболела я. Это и ежу понятно. Зимой в речке купаться. Так недолго и воспаление схватить. Походу схватила. Кашлять больно. А не кашлять невмоготу. Я последний раз так болела ещё в школе. Тогда у меня была бабушка. Малиновое варенье и мёд с лимоном. Потом появились волшебные таблеточки — азитромицин. И мои больничные протекали в выходные дни. Но где их здесь достанешь?
Пробуждение походит на продолжение какого-то сна. Находясь в вязком плену странных ощущений, не решаюсь даже пошевелиться. В проясняющееся сознание врывается какой-то необычный звук. Мой стон? Сразу за ним, прямо мне в ухо, жарким выдохом прилетает низкий и хрипловатый рык. Меня словно огненной стрелой прошивает. Глаза резко распахиваются. Здрасте, мордасти. Свои. Ден мало того, что прижимается к моему боку всем телом… он оплёл моё тельце как лиана. Одна его рука находится у меня под шеей и оплетает плечо, а вторая непосильным грузом притискивает чуть ниже груди. Заброшенная поверх моих бедер нога фиксирует нижнюю часть. Мне тяжело. Жарко. И в туалет хочется. Поворачиваю голову. Потому что это единственная часть тела, которая сейчас может двигаться. Позвонок хрустит, в висках раздается тупая боль. Лёгкие полностью распрямляются. Только вот сердце… Взлетает в самый верх. Подпирает горло. И принимается с такой силой колотиться, что меня оглушает. Когда я вот так смотрела на него в виде кошки, у меня было меньше эмоций. Может, всему виной тот поцелуй? Ден. Он так близко, что вижу каждый пробившийся волосок на подбородке и над верхней губой. Не бритый. Раньше за ним такого не замечала. Жадно впитываю каждый миллиметр. То, как подрагивают его брови, как трепещут ресницы, отбрасывая тень… или это круги под глазами? Как расширяются ноздри, как минимально, едва различимо, двигаются губы. Я могла бы лежать так вечно. Ощущать запах, твердость и обжигающее тепло его сильного тела. Но очень, очень в уборную хочется.
И я вспоминаю, как когда-то хотела потрогать его лицо, будучи кошкой. Невесомо касаюсь колючего подбородка, очерчиваю скулу. Чувствую как под пальцами дёргается его щека. Притворяется, засранец. Нажимаю подушечками на его губы.
— Да…
Ден прекращает дышать. Замирает. Сглатывает. Медленно открывает глаза. Я думала, что мне до этого жарко было… Нет… Наши взгляды встречаются и внутри меня случается очередное возгорание. Взрывается и сжигает меня. Мы оба не шевелимся. Находимся в каком-то оцепенении. Чувственном, запретном и чрезвычайно сладком. Опускаю взгляд на его губы. Они в ту же секунду приоткрываются. Чувствую, как он втягивает кислород. На мгновение смыкает рот. Снова сглатывает. Резко и горячо выдыхает. Проходится по пересохшим губам языком. Глаза застилает пелена, губы приоткрыты, а дыхание слегка хрипловатое выдаем в унисон.
