с ним на его территории, внутри его граничного барьера, — это безнадежно».
Она вспомнила его слова о «втором кандидате» и о том, что он ценит её за отсутствие тьмы. Это было предупреждение. Вежливое, упакованное в комплимент, но предупреждение. «Я вижу, кто ты. Я принимаю тебя. Но не давай мне повода усомниться».
Стратегия поведения была очевидна: нейтралитет. Лояльность в рамках контракта. И полная прозрачность в тех вопросах, которые касаются безопасности школы. Пытаться играть в шпионские игры с человеком, который видит сквозь стены (возможно, буквально), — это непрофессионально.
С политикой разобрались. Теперь — наука.
Она посмотрела на гору книг перед собой. «Стандартная книга заклинаний. 1–7 курс». «Трансфигурация: Продвинутый уровень». «Теория защитной магии».
Ей предстояло не просто ознакомиться с материалом. Ей предстояло освоить семилетнюю программу обучения местных магов. Всю. От "Вингардиум Левиоса" до высшей трансфигурации и Патронуса.
Это звучало как безумие. Для обычного человека это было невозможно.
Но Рин Тосака не была обычным человеком. И она не собиралась учиться так, как учатся местные дети — зубрежкой и бесконечными повторениями взмахов палочкой.
«У меня нет семи лет», — размышляла она, придвигая к себе стопку учебников. — «У меня есть интеллект. Этого должно хватить».
Её гордость не позволяла иного исхода. Она — профессор. Она будет стоять перед классом, полным детей, которые выросли в этом мире, которые впитали эту магию с молоком матери. Если хоть один из них задаст вопрос, на который она не сможет ответить, или попросит показать заклинание, которое у неё не получится… это будет позор. Позор для имени Тосака.
— Ударить в грязь лицом перед кучкой подростков с палками? — она фыркнула. — Не в этой жизни.
Рин открыла один из учебников.
Она читала быстро, используя технику скорочтения, которой её обучили еще в начальной школе. Она не запоминала тексты наизусть. Она вычленяла суть.
Формула. Жест. Намерение. Результат.
Большинство местных заклинаний базировались на псевдолатыни. Это упрощало задачу. Латынь была языком науки и магии в Европе веками.
Рин начала систематизировать книги по очереди.
Она выписывала заклинания в свою тетрадь, группируя их не по годам обучения, а по принципу действия.
Классификация заняла два часа. К трем ночи перед ней лежала стройная система, очищенная от школьной шелухи и «волшебного» флера.
Теперь практика.
Рин взяла свою палочку из сакуры. Инструмент лежал в руке привычно, тепло кицунэ внутри пульсировало в такт её сердцебиению.
«Ну что, проверим теорию», — отложила книгу она.
Она выбрала Diffindo — Заклинание ножниц или раскалывания. Простое, боевое, наглядное.
Обычно местные маги использовали его так: взмах палочкой, произнесение слова, легкое волевое усилие, открывающее «клапан» для внешней маны. Палочка сама формировала лезвие из атмосферного эфира.
Рин попробовала стандартный метод.
— Diffindo.
С кончика палочки сорвался бледно-розовый луч. Он ударил в заранее принесенную стопку газет «Ежедневный Пророк», местные совы доставляли их каждый день в избыточных количествах. Бумага аккуратно разрезалась, словно острым ножом. Разрез был чистым, глубиной в пару дюймов.
«Эффективно», — оценила она. — «Затраты собственной праны — нулевые. Скорость формирования — 0.5 секунды. Убойная сила — низкая».
Это было удобно для быта. Но для боя этого было мало. Если противник поставит Protego, такой луч просто расплескается по щиту.
Ей нужно было больше.
Рин закрыла глаза.
В её мире качество заклинания зависит от качества маны. Од (личная жизненная сила) всегда плотнее, чем Мана (энергия природы). Од несет в себе отпечаток личности, волю, Элемент мага.
Что будет, если использовать палочку не как насос для внешней маны, а как усилитель для своей собственной?
Если объединить местную систему захвата маны с мощностью магических цепей Тосака?
Рин сосредоточилась.
— Schalten, — мысленная команда.
Триггер сработал. Воображаемый курок взвелся.
Её магические цепи ожили. Боль пронзила тело — привычная, острая, бодрящая боль. Сорок основных цепей открылись, наполняясь жидким огнем её Од.
Она направила этот поток в руку. Не во внешнюю среду, а прямо в палочку.
Сакура вздрогнула. Рин почувствовала, как древесина нагревается, как шерсть кицунэ внутри вибрирует от переизбытка энергии. Палочка была готова пропустить этот поток. Она была создана для этого.
— Diffindo! — произнесла Рин.
На этот раз она не просто сказала слово. Она вложила в него силу. Она использовала латинскую формулу как матрицу, как форму для литья, в которую под давлением закачивался расплавленный свинец её магии и окружающая мана.
Результат превзошел ожидания.
Это был не луч. Это было лезвие.
С кончика палочки сорвался серп ярко-малинового света. Он гудел, рассекая воздух.
Удар.
Стопка газет не просто разрезалась. Она взорвалась. Бумажная крошка разлетелась по всей библиотеке.
Но заклинание не остановилось на газетах.
Магическое лезвие прошло сквозь бумагу, врезалось в дубовую столешницу массивного стола и с хрустом врубилось в дерево на глубину ладони. Стол содрогнулся.
Рин опустила палочку. Её грудь вздымалась чуть чаще обычного.
«Мощность увеличена на порядок», — констатировала она, глядя на разрез в столе. — «Проникающая способность повышена. Скорость полета заклинания… почти мгновенная».
Она подошла к столу и провела пальцем по краю разреза.
Это работало.
Местные заклинания были пустыми оболочками. Каркасами. Местные маги наполняли их внешней маной, получая легкие и дешевые эффекты.
Рин наполняла их так же и Од.
«Гибридная система», — в её глазах загорелся огонек научного триумфа. — «Использование латинских формул как стабилизаторов формы позволяет мне не тратить время на сложные геометрические построения. А дополнительное использование моих цепей дает этой форме огромное усиление».
— Incendio, — она направила палочку на кучу бумажного мусора, оставшуюся от газет.
Вместо слабенького огонька, который обычно вызывают первокурсники, из палочки вырвался поток пламени, похожий на струю из огнемета. Мусор вспыхнул и обратился в пепел за секунду. Рин пришлось резко прервать подачу праны, чтобы случайно не поджечь еще что-нибудь.
«Контроль», — напомнила она себе. — «Нужно калибровать выход. Иначе я спалю этот замок к чертям на первом же уроке».
Но принцип был найден.
Теперь у неё был ключ ко всем учебникам. Ей просто нужно было просто запомнить формулы, эффекты и жесты, а затем дополнить огромные количества захватываемой палочкой маны своей Од.
Рин вернулась в кресло. Сон был забыт.
Она хватала книгу за книгой.
«Нужно больше практики», — размышляла она, листая страницы. — «Нужно научиться дозировать. Десять процентов мощности для демонстрации. Сто процентов для боя».
Ночь текла вокруг неё, густая и темная, но в круге света от Lumos (который теперь горел так ярко, что резал глаза, пока она не уменьшила подачу энергии) кипела работа.
Она ошибалась. Она пару раз чуть не оглушила саму себя отраженным заклинанием.
Но с каждым часом, с каждым провалом
