входа. Добротная карета с кожаным верхом, не роскошная, но крепкая и удобная. Пара гнедых лошадей отличной выездки нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Я смотрел на них почти с умилением. Отвык за время в Синеозерске от живого транспорта
Кузьма открыл дверцу, жестом пригласил внутрь. Салон оказался обит тёмно-зелёным бархатом, сиденья мягкие, с хорошими пружинами. Пахло кожей и табаком. На стенке висел небольшой фонарь со светокамнем для вечерних поездок.
Прохор ловко запрыгнул на козлы, кучера братья не держали.
Расселись. Я и Волнов на заднем сиденье, Кузьма и Воробьёв напротив.
Карета плавно тронулась. Колёса мягко катили по мостовой, рессоры гасили толчки. Через окошко я видел, как мелькают дома, лавки, прохожие.
Доехали быстро. Едва мы остановились возле дома купца, как в окне второго этажа мелькнуло женское лицо. Воробьёв не успел вылезти, как дверь распахнулась.
— Степан! — Марья в простом домашнем платье выбежала на крыльцо. За ней показалась дочка. — Наконец-то!
Воробьёв неловко выпрыгнул из кареты, придерживаясь за дверцу.
— Спасибо, что подвезли, — повернулся он к нам. — Господин Ключевский, будьте осторожны там. Эти визгуны… Говорят, страшные твари. Я не слышал, чтобы кто-то с ними справлялся.
— Справлюсь, — заверил я.
Он кивнул, помахал рукой и заковылял к дому, где его уже обнимали жена и дочка. Трогательная семейная сцена. Месяц назад я бы усмехнулся. Сейчас просто отметил, что у человека есть за что держаться в этой жизни. И есть кому его ждать.
* * *
В это время, пока карета братьев Жилиных выезжала за городские ворота, в тесной передней модного салона на Липовой улице пахло розовым вареньем и приторными духами.
— О, ma chère мадемуазель Светлова! — мадам Жирардо взмахнула пухлой рукой так энергично, что колечко на мизинце сверкнуло в луче солнца. — Это просто последний крик моды из Парижа! Все дамы в столице носят именно такое!
Она потрясла в воздухе модным журналом, и Надежда Светлова мельком увидела дату на обложке. Два года назад.
Она подавила вздох и отпила из чашки. Чай был крепкий, заваренный по-купечески, с таким количеством сахара в вазочке, что ложка стояла вертикально. Самовар в углу тихо попыхивал и позванивал, начищенный до такого блеска, что в медных боках отражалась вся комната.
Мадам Жирардо восседала в кресле напротив. Её иссиня чёрные волосы были уложены в причёску такой сложности, что, казалось, нарушали законы физики. Платье с таким количеством рюшей и воланов делало её похожей на праздничный торт из кондитерской.
Её французский звучал чудовищно. Дарья Петровна Жирова, так на самом деле звучало имя портнихи, почерпнула приношение из модных песенок в варьете, а половину слов и вовсе выдумала сама.
— Мадам абсолютно права! — подхватила Марина Гриневская, сидевшая в третьем кресле. — Надя, ты просто обязана блистать на приёме! Я столько про тебя рассказывала! Все должны ахнуть!
Марина выглядела как дорогая фарфоровая куколка в платье лавандового цвета с кружевным воротничком. Локоны были уложены в модную причёску, голубые глаза блестели от возбуждения. Она подалась вперёд, и чашка в её руке опасно накренилась.
— Мариночка, осторожнее, — мадам Жирардо подхватила блюдце. — Это мой парадный сервиз из настоящего парижского фарфора!
Надежда перевела взгляд на сервиз. Щекастые амурчики на боках чашек целились из луков в томных дев.
— Примерить платье уже можно? — спросила Надежда, ставя свою чашку на столик. Она успела выпить ровно столько, чтобы не обидеть хозяйку.
— Ах, конечно, конечно! Mais oui! — мадам Жирардо захлопала в ладоши. — Маша! Дуня! Живо сюда! Несите платье мадемуазель Светловой!
Из задней комнаты донёсся грохот, приглушённое ругательство, потом топот ног. Две девушки лет восемнадцати влетели в гостинную. Обе в одинаковых серых платьях с белыми передниками, волосы убраны под чепцы. У старшей, Маши, на щеке красовалось чернильное пятно. У младшей, Дуни, из кармана торчали ножницы.
В руках они несли платье из голубого шёлка, утыканное булавками как ёж иголками.
— Вот, мадемуазель, — Маша сделала неуклюжий реверанс. — Примерять будете?
Надежда встала. За китайской ширмой с журавлями в излишне ярких красках она позволила девушкам натянуть на себя шёлковое творение мадам Жирардо.
Когда она вышла и встала перед тремя зеркалами на подставках, Марина всплеснула руками.
— Боже, Надя! Ты выглядишь как настоящая парижанка!
Мадам Жирардо уже ползала на коленях вокруг, подкалывая подол. Подушечка для булавок на её запястье покачивалась в такт движениям.
— Чуть-чуть укоротить здесь… и здесь… Voilà! Велико-лепно!
Надежда смотрела в зеркало. Платье сидело неплохо, линии были правильные, талия на месте. Шила фальшивая мадам куда лучше, чем говорила по французски.
— Марина, — сказала она, поворачиваясь и разглядывая спинку. — К чему такая помпезность? Я ожидала, это будет скромное мероприятие в кругу твоей семьи.
Марина загадочно улыбнулась, прикусив нижнюю губу.
— Просто хочу, чтобы ты выглядела идеально. Иначе ты сама потом на меня обижаться будешь, вот увидишь. Моё дело предупредить.
У Надежды внутри всё сжалось от дурного предчувствия. Она слишком хорошо помнила предыдущие «сюрпризы» подруги. Подруга обожала знакомить её с молодыми людьми. Считала, что подруга слишком занята учёбой, и такими темпами останется старой девой.
Надя вспомни кошмарный вечер, когда Марина познакомила её со своим дальним родственником. Прыщавый юноша весь вечер читал ей стихи собственного сочинения.
'О роза души моей прекрасной,
Зачем так холодна ко мне?
Моё страданье ежечасно
Горит в душевном сём огне!'
От одного воспоминания передёрнуло. А потом был «гениальный художник», который обещал нарисовать Надю, но для этого необходимо было позировать непременно у него дома, и исключительно наедине.
— Марина, что ты опять задумала?
— Ничего особенного! — Марина вскочила с кресла и подошла поправить складку на рукаве. Её пальцы порхали как бабочки, поправляя несуществующие дефекты. — Просто папу недавно избрали в городской совет, представляешь? Мама устраивает грандиозный приём. Все лучшие семьи города соберутся. Судья Брыкин с женой, полковник Кудасов, купец первой гильдии Тарантасов…
Она продолжала перечислять имена, загибая пальцы. Надежда задумалась. С одной стороны, к такому мероприятию она не готовилась. С другой, Надя прекрасно понимала, что для их миссии такие контакты были бы бесценны. Связи в торговых кругах, договоры на поставку тестеров воды в городские учреждения…
Практическая выгода явно перевешивала неудобства от очередного «сюрприза» Марины. А от нежелательных кавалеров несложно отбиться. Тем более, с ней будет Данила.
Она поймала себя на мысли, что уже немного соскучилась по нему. Интересно, как прошел их с Волновым визит
