Читаем без скачивания Зверь Бездны - А. Веста

— Но ведь это смертельно опасно. Не делай этого, Сашенька. Я верю, что моя любовь выжгла из твоего тела и крови эту память. Я сам заново «перековал» тебя всю, за те дни и ночи, что мы были вместе.

— Нет, человек должен отвечать за свои ошибки. Если мне суждено выжить, это будет другая жизнь и другая Сашка… Я пройду это очищение в огне, и тогда…

Она не договорила, прижавшись к его груди, вдруг зарыдала, завыла в голос, как молодая деревенская солдатка на проводах мужа.

Глава пятнадцатая

Кодекс Камелота

Прошло полтора месяца с того дня, как Алексей покинул Камелот и в последний раз поцеловал Александру. Уже на следующий день он отдал себя в руки Мерлина без оглядки и сомнений.

Сорок дней и ночей в тайной лаборатории его готовили к выходу в мир незримых битв. «Рыцарь может сражаться лишь с равными», — утверждал Кодекс Камелота. Кодекс Камелота оказался очень краток, потому что все высшие воинские заповеди и клятвы от сотворения вложены в сердца благородных воинов-кшатриев, Белых рыцарей. Оставалось усвоить немного:

· Быть естественным и в радости и в боли.

· Доброта при встрече со злом.

· Простота с присущей ей силой.

· Аскетизм желаний, позволяющий собраться для битвы.

«Человек — плоть от плоти природы, ему свойственно все, что дано теплокровному существу, но преодоление боли, страха и естественного стремления к покою, добровольный отказ от довольства и удобства переносят человека на другой уровень сознания, даруют власть над животными энергиями, позволяют овладеть творческими и духовными силами… — вспоминал Обреченный наставления Мерлина. — При этом внешний мир надо воспринимать как удар. Удар всегда прям. Энергия удара, графика „прямого действия“ отражены в рунической грамоте».

В кругу рыцарей Мерлин преподавал особую русскую рунику: «черты и резы», прообраз священных начертаний исконной русской грамоты. Изучение северных рун составляло особый раздел воинской науки.

— Руны — культурный слой Туле, северного материка, — говорил Мерлин. — Спускаясь с полярных высот, люди утрачивали понимание полярных символов, забывали изначальные заповеди своего рода и с неизбежностью опускались на нижнюю ступень. Великий год, время Богов, разделился на суетливые сутки, священное цикличное время превратилось в колодец без дна. Произошло замутнение смысла, разложение, и уже не дух стал мерой всех вещей, а сам человек с его ошибками и заблуждениями. Руны — память о мировом истоке. Наиболее ранние руны обозначают священные понятия и отражают структуру мира. Не думайте, что русская руника исчезла, руны живы и сегодня, в современном русском языке они стали корнями и суффиксами.

На языке древних русичей слово «руна» означало «ровная», «прямая». Так же безупречен и прям должен быть путь воина. В этих простых чертах и резах содержалась наука не только физического, но и духовного боя, ступени побед и преодоления. Твоей руной, Обреченный, будет «тюрс» — вертикально стоящее копье Одина. Эту руну еще называют Одноруким воином. Это знак земного мужества, пришедший еще из времен неолита, это не знающий промахов стрелец, вечно устремленный к запредельным сферам: стрела действия, пущенная неукротимой волей.

В традиции эта руна служила знаком сакрального мужества, должно быть, поэтому земные прообразы этой руны — копье, а впоследствии стрела — использовались на славянских свадьбах. Так, фату невесты сдвигали в сторону копьем, символизируя отдачу ею девственности мужчине-воину. На языке символов копье означает смерть, но не умерщвление врага в прямом смысле, а перемена, метаморфозы бытия, посвящение в новое качество. Во время свадебного обряда девушка умирала как невеста и рождалась для новой жизни как жена, хранительница жизненного огня. Со стрелой был связан и обряд выбора невесты, как об этом рассказано в русских сказках.

Изучение четырех вед и древнеарийских текстов сочеталось с уроками бесконтактного боя и изучением приемов самбо. В становлении воина не было мелочей, в заключение начального обучения, его первой ступени, Мерлин открыл ему еще один важный завет, завет «Чистой пищи»:

— Человек — существо информационное, поэтому в окружающих его предметах и явлениях, в воде и пище особенно важна информационная составляющая. И главное условие информационного и телесного здоровья — чистота потребляемой воды, пищи и информации. Это настолько важно, что все философские школы разработали особые системы питания для своих адептов. Мед, хлеб и чистая родниковая вода являются символами чистоты и мудрости. Ни молока, ни пива, ни вина, ни браги, ни мяса не употребляют адепты духовных учений. Все это порождает информационный шум. Всякая пища должна быть чисто выращена, чисто добыта и чисто приготовлена. Тогда она дарит силу, радость и здравие вкушающему ее с молитвой благодарения.

Он был еще только на середине пути, но работа всех систем его организма, рефлексы и бытовые привычки полностью изменились. После серии тренировок он был абсолютно равнодушен к жаре и морозу, а для покрытия энергетических запросов его организма хватало яблока и стакана чистой родниковой воды. После восстановления костей, мышц, нервной ткани, тонких фасций и кожи его лицо и тело приобрели идеальную завершенность. Это была светлая и мужественная красота русича, словно сошедшего с полотен Васильева.

Его физическое тело было полностью восстановлено, впереди была самая сложная ступень особой подготовки. Он учился мыслить не только мозгом головы, но позвоночником и костным мозгом. Он учился постигать духовные миры, поначалу обтекаемо в виде теней и смутных образов. Особой ступенью психологической подготовки была игра в смену образов, чтобы выявить в себе нечто постоянное, не подверженное излому и искажению. Он учился быть сторонним наблюдателем собственных злоключений во время тренингов и рискованных испытаний на местности. Он взращивал в себе этого наблюдателя, невозмутимого в самом пекле страстей. Эта отрешенность от личных эмоций и переживаний теперь составляла суть его личности. Еще два солнечных месяца и магические технологии Мерлина сделают его «русским терминатором», безупречным рыцарем Севера.

Он не сразу заметил, как изменились его способности. Словно сами собой открывались все новые родники в его сознании: появилась способность к скорочтению, к неограниченному получению и осмыслению новой информации. Он больше не уставал и среди самых разнообразных явлений мира находил глубинные связи и учился понимать одно через другое.

В тот день, по совету Мерлина, он изучал «Откровение» Иоанна. Верховный волхв Камелота предупредил, что в тексте «Откровения» содержится полное описание семиглавого Зверя Бездны.

«Зверь, которого ты видел: был и нет его. Семь голов суть семь гор. На которых сидит жена и семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет недолго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмой из числа семи. Жена, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями».

— Существует известное изречение, гласящее, что «сила дьявола в том, что он убедил людей в собственном несуществовании», — говорил Мерлин, — но «дьявола» действительно не существует. Комплекс качеств, именуемый «дьяволом» не имеет опоры в существующем «позитивном» мире. Его можно определить только через категории «небытия». Образ «дьявола» создан напряженным воображением миллионов страшащихся, то есть по сути «мечтающих» о пришествии Антихриста. Семиглавый Зверь Бездны соотносим с числом чакр, энергетических родников в спинном мозге человека. Об этом же говорит утверждение апостола о том, что число этого Зверя — число человеческое. Если вся природа человека, от макушки до ее антипода, попадает под власть Зверя, то для борьбы со Зверем надо последовательно срубить все семь его голов, как это описано в русской сказке об Иване крестьянском сыне и Чуде-Юде. Надо полностью освободить свою позитивную природу от порчи, вырвать из когтей небытия. Истребить Зверя Бездны, как злое наваждение.

И чем дальше Алексей изучал священные тексты, тем больше убеждался, что дьявола, как пугающей обывателя персоны, нет. Он — принцип, пародия. Причем не на Бога, а на самого человека. Он — клубок из животного эгоизма и довольно примитивных, пошлых уловок для поимки и удержания душ. Он — грязь, паутина, тень из низшего мира, забравшаяся на чужой шесток.

Вечернюю тишину взорвал дребезжащий звонок.

— Срочно включи «Апломб», — раздался на другом конце провода голос Кобальта.

Алексей щелкнул пультом. Экран засветился.

Мельком взглянув на экран, он машинально убавил звук.

В ярко расцвеченной студии ревели от восторга зрители, перебивая несущийся из динамиков, бравурный марш.