Читаем без скачивания Зверь Бездны - А. Веста

Алексей молча отодвинул чашку.

— Ах, совсем забыл, ты же даже чай не пьешь. Итак, будь готов! Сегодня ровно в десять вечера мы с тобой впервые применим «пылающий меч», учти, то, что ты увидишь, — не иллюзия, а сорванная маска мира, обнаженная суть, эфирный фокус. Если они не сразу догадаются отключить камеры, ты увидишь много скабрезного и интересного.

Это будет наш ход в игре, именно эта безобидная провокация откроет тебе путь на «Остров любви», тьфу, гадость какая!

Кобальт поперхнулся черной жижей.

В студии, где готовилась презентация нового проекта Натана, нетерпеливо, но сдержанно перешептывались зрители. Действо запаздывало, но лишь для того, чтобы сорвать максимум оваций. Внезапно свет в студии погас. В бархатном мраке одиноко запела тоскующая скрипка. В слепящем, вертикально падающем луче на сцене возник Натан, скрипка по-женски пела и стонала под его смычком. Натан был вызывающе элегантен: черный пиджак надет на голое тело, вместо брюк облегающее трико. Сверкающая перевернутая пентаграмма на косматой груди и огромный черный перстень на мизинце маэстро пускали зеркальных «зайчиков» в переполненный зал.

Изящным кивком Натан поприветствовал зрителей и вгляделся в лица: все те же свеженькие, любопытные и наивные, как «анютины глазки», девицы, слегка перезрелые мамаши, приторные парочки, студенты, прогуливающие сессию и один-два комических старика, перегруженных интеллектом. Диктатура дураков… Он всеми силами желал сделать свои «показы» более интеллектуальными, чувственными, поднять их до высокого трагизма, чтобы отточенным голубым скальпелем, как лазером хирурга, тонко оперировать души, но вместо этого был вынужден затевать пошлые массовки с клоунами и престарелыми шлюхами. Все это на секунду мелькнуло в его стеклянном взгляде.

Ему аплодировали испуганно и нервно. Лица сидящих в первых рядах побледнели и напряглись. Натан воздел руки к потолку и стал похож на черного мага. Под бесноватые аплодисменты на сцену выплыли все участники грядущего шоу. Бюджет этого проекта был вполне сопоставим с доходами пенсионных фондов всей страны за целый год, но Натана никогда не интересовали бюджетные деньги.

Илья и сияющая бриллиантами Хельга, колдунья Тина, сменившая на этом посту Вирго, уже стояли на сцене, выход Мануэля как всегда задерживался.

Взявшись за руки, участники прошлись по подиуму пестрым хороводом. Внезапно что-то с легким хлопком разорвалось в воздухе, и пыльный воздух заискрился, словно вопреки сюжету на головы зрителей просыпалось сверкающее конфетти. Прямо из середины сцены бил и фонтанировал ясный радужный луч, стены студии расплавились и потекли. Слепящий блик пошарил по сцене, примериваясь к участникам, и наконец впился в Натана.

Ведущий закривлялся и резко уменьшился в размерах. Его смоляная грива упала на пол. Усохший карлик корявыми пальцами с несуразно длинными ногтями пытался выцарапать что-то из своего горла. Черная жаба вывалилась из его разинутого рта и заковыляла по зеркальному полу студии. Слепящий луч немного переместился и впился в лицо Хельги, косметика «дивы» мгновенно расплавилась и потекла потоками темной грязи, как перемешанная акварель. Хельга растопыренными пальцами пыталась прикрыть непомерно вздувшийся бюст, лезущий сквозь лопнувший корсаж. Илья не мог сдержать козлиного блеянья и ритмично мекал, выкатив глаза. Чудовища в содранных масках метались по студии. Штатная ведьма оказалась голой. Она поворачивалась спиной к камере, демонстрируя небольшой, с палец толщиной, упруго задранный хвостик. В дыму и смраде зрители ринулись к выходам, но все двери заклинило.

Обезьяны Содома и бесы, засевшие в человеческих оболочках, ринулись прочь. Натан опомнился первым, скручивая радужный луч в дугу, он выкрикивал заклятия. Черная вихревая воронка посреди студии, куда были втянуты почти все участники шоу и частично зрители, перестала вращаться и опала, рассыпавшись на одежду и почти полностью неглижированные тела, потерявшие ориентацию и способность передвигаться, как после длительного пребывания в невесомости.

По студии метались хвостатые тени, похожие на крыс. С каждой минутой их становилось все больше, одна из них вскарабкалась на боковую камеру и выставила в экран несуразно огромные гениталии. Охранник, первым очухавшийся в этом бедламе, вырубил свет. Следом сработала система пожарной безопасности, и помещение заполнилось едкой пенистой жидкостью и душераздирающим воем.

Паника, родившаяся в студии башни, ненадолго охватила город. Все, кто в минуту эфирного боя был у экранов, пережили тяжелый шок и надолго утратили способность связно излагать свои мысли. Все увиденное на экране они справедливо считали своей личной трагедией и своим личным кошмаром. Привязанные к телевизору, как к питающему вымени, они впервые не верили тому, что видели. И робкие толчки пробуждающегося мышления рождали в них ужас, приводящий к безумию или тяжелому коллапсу сознанию.

— Итак, мы добились своего, Натан объявляет дополнительный набор участников, — потирал ручонки Кобальт. — Теперь твой ход, Обреченный.

Кастинг проходил в стыдливой спешке. Для того чтобы спасти проект, Натан срочно добирал три пары участников. Большинство морально травмированных «героев» отказалось от участия в шоу. Из первого состава уцелела только «звездная пара», намертво повязанная с главным затейником. Сиротливые группки самых отчаянных, привлеченные бесплатным отдыхом на экзотических островах, гуляли вокруг Останкинского пруда.

— Здравствуй, добрый человек. Дык, выпьем! — Невысокий щупленький мужичонка потянул Алексея за рукав куртки. — Оттянемся, братушка.

Из-за пазухи он вынул пузырек с коньяком. Под ватником рябила тельняшка.

— …Петёк, — представился незнакомец. — А вы, господин, имеете вид благородной наружности. Предлагаю вместе махнуть на остров.

Внешность самого Петька была крайне переменчива. Возраст его колебался между двадцатью пятью и сорока. В проницательных цепких глазенках играли кураж и веселое отчаяние.

— А тебе-то зачем на остров? В ящик насмотрелся?

— Как зачем? Обижаешь, начальничек! Там девки, секс, аллигаторы, жизнь настоящая бьет ключом!

Петёк глотнул из пузырька.

— Тайное намерение имею: пить бросить хочу. Я перед «островом» этим в аккурат закодируюсь, а там хошь не хошь, а терпи. Глядишь и душа запоет, затренькает балалайкой об одной струне. Давай вместе держаться, мол, кореша мы. Тетка эта, редакторша, на меня глаз положила. Улетная тетка!

Отборочная комиссия, сплошь из звезд шоу-бизнеса, с одобрением смотрела на Алексея. Его документы и «версия» не вызвали никаких подозрений. Бизнесмен из провинции — фигура злободневная и одновременно безобидная. Спортивные и психологические тесты он сдал на ура. Помня наставления Мерлина, Алексей старался никому не смотреть в глаза. Несколько раз подрагивающая рука главной редакторши собиралась черкнуть напротив его имени запрещающую резолюцию, но Алексей успевал подавить глубинный страх главной шоу-леди и был утвержден.

У дверей редакции в неподдельном горе терся Петёк.

— Дык, как же так? — растерянно разводил он руками. — Дык, как же так…

— Не взяли?

— Обломала тетка, гнилая интеллигенция…. Я ей: «Сестренка, Фурманов я, назначен к вам в дивизию комиссаром!» А она: «Денежный залог»… Я ей: «Ты приходи ко мне полночь за полночь, уважу тебя». А она: «Пошел вон, босяк!» Деньги — зло великое для смертных. Вот я, к примеру, в двух котельных работаю, а в свободное время вагоны разгружаю…

— Не журись, Петёк. Как твоя фамилия, неужто Фурманов?

— Никак нет, Ладуда я… — с горькой безнадежностью прошмыгал Петёк.

— Заметано, завтра будешь в списках!

Известно, что политику делают деньги. А большие деньги творят чудеса. Редакция нового шоу не собиралась отступать от земных, хорошо зарекомендовавших себя законов бытия, и участь Петра Ладуды была благополучно решена.

На следующий день, побритый тщательнее обычного, он уже сидел в уютном зале, где были собраны участники проекта.

— Корешок, — простонал Петёк в сладостной истоме, — братушка, родимый! — И троекратно поцеловал Алексея, по-щенячьи ткнувшись в щеки. — Осчастливил, век не забуду…

В голубых хулиганских глазах Петька сверкнули неподдельные хрустально-чистые слезы.

Глава шестнадцатая

Избранник Судьбы

Пальмовый берег приближался ожерельем огней, огни плясали на берегу, качались на волнах, в ночном небе рассыпались лепестки фейерверка. Расцвеченный фонариками и факелами катер вез участников шоу в бухту Бизанго.

Теплый бриз хлопал флажками, играл цветочными гирляндами и настойчивыми, упругими касаниями лепил античные торсы богов и богинь, выстроившихся на верхней палубе. Операторы акцентировали внимание телезрителей на стальных взглядах и волевых челюстях мужчин, тщательно выскобленных электробритвами, на полураскрытых в предвкушении неведомого губах женщин, на их распахнутых глазах и волосах, взвихренных встречным потоком, предварительно вымытых дорогим шампунем. Не остались без внимания и влажный блеск глаз, слегка тронутых косметикой, и пальцы, стиснутые в тайном, нервном пожатии: во время перелета, подготовительных консультаций и натаскивания участники шоу уже успели сойтись накоротке, и теперь, стоя рядом, новорожденные парочки влюбленных ловили близкое и манящее тепло.