С этого момента Читрадрива периодически возвращался к мыслям о побеге, особенно во время прогулок по окружавшему дом садику. Хотя убежать отсюда, пожалуй, посложнее, чем с корабля. Садик был окружён стеной из гладко отёсанного камня, высота стены достигала двойного человеческого роста. Но насколько Читрадрива понял, то была лишь внутренняя стена, и снаружи шла по крайней мере ещё одна, если не две или три. Часовых не было видно нигде, но вполне возможно, они попросту укрывались в саду или были расставлены между стенами. А может, на наружной стене имелись башенки, которых из садика не видно.
Кроме того, на прогулках Читрадриву постоянно сопровождал один из вооружённых сторожей. Правда, теперь они не демонстрировали клинки при каждом удобном и неудобном случае (и вообще, после приезда сюда эти люди стали держаться с пленником ещё мягче и предупредительнее, нежели на корабле). Тем не менее, оттопыривающиеся полы плащей красноречиво свидетельствовали, что сторожа всегда готовы извлечь мечи из ножен и не теряют бдительности.
Пришлось утешать себя мыслью, что нет такой тюрьмы, из которой нельзя убежать. Ведь выкрутился же Читрадрива в Орфетане, когда его собирались казнить за мнимую порчу, насланную на свору борзых. А из объятого пламенем трактира Пеменхата он вытащил вдобавок Карсидара, Сола и самого хозяина. Правда, в первом случае ему помог мастер Ромгурф, а во втором – сила, отнятая нынче…
Ничего, всё равно можно что-нибудь придумать. Нужно придумать! Он убежит отсюда, и точка. И когда сверхъестественные способности вернутся сами собой, можно будет продолжить путешествие, так некстати прерванное вмешательством четвёрки головорезов. Пусть дом будет обнесён хоть десятью стенами, пусть пленника охраняет хоть целая армия, пусть сторожа бдительно следят, чтобы он не касался руками пояса на прогулках, пытаясь ощупать этот магический талисман и догадаться о том, как именно он блокирует колдовские способности – всё это не имеет значения. Всё равно эти люди долго не удержат в плену вольнолюбивого анаха!
Читрадрива приободрился настолько, что принялся даже вести счёт дням, проведенным в доме. Сделать это теперь было проще, чем на корабле, поскольку в распоряжении пленника имелись пергамент, чернила и перья, а главное – он мог вести записи, совершенно не таясь и не опасаясь последствий.
И Читрадрива стал наносить крохотные чёрточки на тыльной стороне своего труда, отмечая таким образом дни заточения. Никто не обращал внимания на то, что именно он пишет или рисует, поэтому у пленника не возникало никаких проблем с Джулио, как на корабле, когда он делал отметины на стене каюты.
В общем, жизнь в необычной тюрьме протекала тихо, спокойно и размеренно, когда в одиннадцатый день заключения, если судить по пометкам, произошло событие огромной важности: Читрадрива наконец встретился с человеком, который отдал приказ похитить его.
Этот день начался как обычно. Читрадрива проснулся на рассвете и сразу же бросился к переводу, чтобы сделать очередную отметку на обороте. Затем принялся просматривать те исправления, которые внёс в текст накануне ночью. Когда солнце стояло уже высоко, а в садике вовсю щебетали птицы, к пленнику заглянул Луиджи и чисто побрил его. После чего третий стражник, имени которого Читрадрива так и не узнал, принёс тарелку салата с устрицами и кувшинчик вина на завтрак. Только-только Читрадрива поел и отставив посуду в сторону, чтобы не мешала, начал рассеяно перелистывать Книгу Притчей Соломоновых, раздумывая над текстами о законности и беззакониях и пытаясь систематизировать их, как в комнату вошёл сам Джулио.
– Сегодня вы поведёте меня на прогулку? – спросил Читрадрива, удостоив вошедшего беглого взгляда и убедившись, что он принёс пояс.
– Я. Но прогулка наша будет не совсем обычной, – прогнусавил Джулио.
Читрадрива оторвался от текста «Проклятие Господне на доме нечестивого, а жилище благочестивых Он благословляет» и посмотрел на стража внимательно. Лицо и поза Джулио говорили о торжественности минуты. Интересно, с чего бы это…
– Что случилось? Меня повезут в другое место? – наугад спросил Читрадрива, в то же время проверяя, не вернулась ли к нему способность читать чужие мысли. Вдруг удастся узнать, чего на самом деле хочет страж!
– Нет, не повезут, – Джулио протянул пленнику пояс. – Одевайте это, и пойдём быстрее. Он ждать не любит.
– Кто он? – сразу же насторожился Читрадрива. А мысленно добавил: «И где меня ждут?» Если его всё же повезут на встречу с неизвестным человеком, который не любит ждать, не исключено, что по дороге представится шанс бежать.
– Да надевайте же пояс! – казалось, Джулио теряет терпение, но в последний момент он овладел собой, криво ухмыльнулся и почти ласково произнёс: – Простите, синьор Андреа, я забылся. Однако отвечать на ваш вопрос всё равно не стану. Это излишне. Он здесь, вы сейчас познакомитесь, так что промедление не в ваших интересах.
Делать нечего, пришлось Читрадриве под бдительным оком главного стража подпоясаться и выйти в садик. Тут он начал озираться по сторонам, отыскивая между цветущими деревьями человека, который, по словам Джулио, не любит ждать.
– Не трудитесь, милейший, я здесь, – донёсся довольно низкий голос из беседки, оплетенной виноградными лозами.
Беседка находилась в самом центре садика, и от порога дома к ней вела неширокая дорожка, посыпанная песком. Таких беседок в саду было несколько, но никогда прежде стражники не позволяли Читрадриве входить ни в одну из них. На этот раз Джулио одними глазами показал: вперёд! – и Читрадрива направился к беседке.
– Оставь нас, – коротко приказал всё тот же голос, когда Читрадрива приблизился к самому порогу.
За спиной скрипнул песок, Читрадрива обернулся, но Джулио уже бежал прочь, причём, как ни странно, на цыпочках. Это было настолько нелепо, настолько поразительно, что пленник невольно замер.
– Входите, входите, – пригласил неизвестный.
К пленнику он обратился по-немецки, что было очень кстати. Читрадрива знал этот язык куда как лучше итальянского и мог свободно общаться на нём.
Читрадрива переступил порог беседки и усиленно заморгал, поскольку не смог сразу же освоиться с царившим здесь полумраком после залитого ярким солнцем сада. О только чувствовал, что справа от входа в тени кто-то сидит.
– Присаживайтесь напротив меня, и поговорим.
Опустившись на мраморную скамью, идущую кольцом вдоль внутренних стен беседки, Читрадрива попытался получше рассмотреть человека, распоряжения которого Джулио исполнял столь рьяно. Незнакомец был высокого, возможно даже огромного роста – если бы он стоял, а не сидел, это можно было бы определить поточнее. Дорожный серый плащ без вышивки и прочих украшений спадал с левого плеча и закрывал мощную фигуру незнакомца до самых кончиков сапог, носки которых поблескивали в полумраке, как мокрые округлые камни. Широкие поля надвинутой на глаза шляпы позволяли видеть лишь прямые длинные волосы, небольшие усы да аккуратно подстриженную бородку. Рассмотреть этого человека более подробно мешало также то обстоятельство, что Читрадрива сел против света, бившего из прохода прямо в глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
