– Итак, вот и вы, – произнёс незнакомец задумчиво.
Из-под его плаща вынырнула левая рука в коричневой бархатной перчатке, легла на грудь, пальцы потеребили отворот куртки. Затем рука вновь исчезла под плащом, и пленник услышал что-то вроде: «Впечатляет». В воздухе повисла напряжённая тишина.
– Как мне вас называть? – не выдержав молчания, первым спросил Читрадрива.
– Вас интересует моё имя? – незнакомец хмыкнул, пробормотал: «Да, неплохо», – и издевательским тоном заговорил:
– Ну, допустим, меня зовут… Кесарь или Василевс. А если вспомнить, куда вы держали путь, пока мои люди не перехватили вас… – пауза, – …можно называть меня Мэлэх. Или знаете… поскольку вы прибыли из Руси, остановимся на Василии. Да, пожалуй, так лучше всего, смысл всё равно один и тот же.
Читрадрива вздрогнул, потому что в имени Мэлэх ему почудился явный намёк на анахское «малхэ», которым именовали только самого уважаемого старейшину-анаха, главу всего поселения, либо дворян-гохем вплоть до орфетанского короля. Но откуда этот человек знает анхито?..
И лишь секундой позже Читрадрива сообразил, что странный незнакомец использовал слово из священного языка иудеян, имеющее значение «правитель». Именно так старый Шмуль называл короля Ицхака, отца Карсидара.
– Однако это не настоящее имя, – сказал наконец Читрадрива, оправившись от волнения. – И я не понимаю, зачем вам прикрываться именем вымышленным?
Незнакомец, представившийся Кесарем-Василевсом-Мэлэхом-Василием, подался вперёд и пробормотал: «Знаете, а вы нравитесь мне всё больше», – заговорил уже совершенно другим тоном:
– Но вы сами пользуетесь вымышленным именем. Ведь и «синьора Андреа» на самом деле не существует, насколько я понимаю, так что, – он с грустным видом причмокнул, – вынужден разочаровать вас, но я всего лишь отвечаю вам взаимностью. Замечательный принцип: глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, рану за рану… и даже душу за душу. Так сказано в Исходе, Левите и Второзаконии, которые вы изучаете с большим усердием, как мне доложили. Или я не прав?
Читрадрива заподозрил неладное, но всё же решил немного поблефовать.
– Я и не утверждаю, что меня зовут Андреа. Моё имя произносится как Андрей, просто здесь…
– Глупости, – незнакомец пренебрежительно махнул рукой, словно стряхивал пыль с полы плаща. – Глупости всё это. Между синьором Андреа и Андреем разница не больше, чем между Василевсом и Василием. Не в этом дело. Вы получили новое имя при крещении, но как звали вас до этого? Вот что я хотел бы знать.
– Дрив… До этого меня звали Дривом, – выдавил из себя пленник. Разговор принимал неприятный оборот. Не хватало ещё…
– Да, это языческое имя, – подумав немного, решил незнакомец. – И всё же, достопочтенный, я вам почему-то не верю. Простите за нескромность, только это имя не слишком похоже на нормальное. Я немного знаком с языком и нравами русичей и не могу представить, чтобы в один прекрасный день среди них появилась особа, именующая себя подобным образом. В конце концов, если вспомнить о племени древлян, это становится похожим на вызов их нынешнему владыке. Или вы бунтарь по натуре?
– Вы приказали схватить меня и перевезти через море только для выяснения настоящего имени? – Читрадрива пристально посмотрел на собеседника.
Тот зычно расхохотался, сдвинув широкополую шляпу едва не на самый нос.
– Ну разумеется, тревожить вас ради такого пустяка было бы попросту бестактно, – сказал он, прекратив наконец смеяться. – Однако надо же с чего-то начинать знакомство. Кстати, вы пожелали узнать моё имя первым… Так вот, если мы начнём величать друг друга всякими вымышленными прозвищами, это будет означать, что между нами стоит стена недоверия. А нам это ни к чему.
Незнакомец умолк, но поскольку Читрадрива также не произносил ни звука, подбодрил его:
– Смелее, смелее, не бойтесь, вреда от этого не будет. А вот если вы и дальше будете упорствовать, я уйду отсюда и не вернусь, пока вы не образумитесь, посидев взаперти. Что ж, листайте книги, так называемый синьор Андреа…
– Читрадрива, – сказал пленник, поняв наконец, что пока лучше не перечить более сильному.
– Отлично, – незнакомец кивнул. – Вот теперь видно, что вы в самом деле откровенны. Что ж, господин Читрадрива, откровенность за откровенность, – продолжал незнакомец дружелюбно. – Итак, зовите меня Готлибом.
Хотя Читрадриве было совершенно неясно, почему этот человек поверил ему теперь, он предпочёл глубокомысленно промолчать. Вот разве…
Читрадрива вздрогнул.
– Совершенно верно, в отличие от моих людей, я читаю мысли, – спокойно подтвердил Готлиб. – Вы-то сейчас лишены этой возможности, но не я. Как же мне не почувствовать, когда вы солгали, а когда сказали правду! Видите, как всё просто.
– Ну да, раз вы велели своим головорезам нацепить на меня этот пояс, раз создали и этот дом, и корабль…
– Вернее, комнату и каюту, как вы успели догадаться, – поправил Читрадриву Готлиб. – Строить безопасный дом и безопасный корабль слишком хлопотно, а вот сделать там нейтрализующие помещения – это попроще.
– И до каких же пор вы намерены держать меня здесь? – осведомился Читрадрива, стараясь напустить на себя независимый вид. Хотя сознание того, что за каждой твоей мыслью следят, а в ответ нельзя предпринять ровным счётом ничего, было крайне неприятно. И вообще, он не привык жить и действовать под контролем! Против такой рабской покорности восставала вольнолюбивая натура анаха.
– О, поверьте, ваша судьба зависит только от вас, – рассмеялся Готлиб. – Чем раньше вы согласитесь выполнить ту безделицу, о которой я вас попрошу, тем быстрее получите и свободу, и неограниченную власть. Вот так, достопочтенный Читрадрива.
– Интересно знать, что это за безделица, – сказал пленник. – Я ведь понимаю, что из-за пустяка…
– Не трудитесь, друг мой, – прервал его Готлиб, – вы уже высказывали справедливое сомнение на этот счёт. Всё это так. Но учтите и другое: то, что является пустячной мелочью для вас, для меня может быть особенно важным. Поэтому я так погорячился, за что искренне прошу прощения.
Он приложил правую руку к груди, привстал, слегка кивнул и вновь опустившись на мраморную скамью, прибавил:
– Видите, достопочтенный Читрадрива, я чистосердечно раскаиваюсь.
– И даже в убийстве моего попутчика?
– Смерть Лоренцо Гаэтани – чистое недоразумение, о котором я глубоко сожалею, – Готлиб с повторной горечью вздохнул и прибавил: – Он просто путался под ногами у моих людей, вот и всё.
Читрадриву так и подмывало сказать этому человеку, что они ещё далеко не друзья, что друзей не содержат под стражей в обнесённом двойной стеной доме и прочее в том же духе. Но если Готлиб читает мысли, значит, он и без слов всё знает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
