станешь счастливой когда-либо после.”
- Каждый пенни, который заработает эта шахта, будет запятнан кровью.”
Шафран не ответила ей, только отвернулась. Эмбер стояла перед церковью, дрожащая и одинокая. Лишь через мгновение она поняла, что Тадессе все еще ждет ее в тени нависающей над церковью тростниковой крыши.
“А что это был за счет, Тадессе?”
“Это должно быть тайной, Мисс Эмбер.”
“Просто скажи мне.”
- Семьдесят пять голосов за изгнание и милосердие. За его повешение - семьдесят шесть, - сказал Тадессе. Он рисовал воображаемые узоры на известковой стене церкви, не глядя на нее.
“В какую сторону ты голосовал, Тадессе?”
- Он пожал плечами. “Мне еще нет шестнадцати и я не женат, так что у меня нет права голоса.”
“Но если бы ты мог проголосовать ... . .”
“О пощаде . . .- Он перестал рисовать, положил ладонь на церковную стену и посмотрел вверх, на место погребения Расти. “Но это не столько милосердие, мисс Эмбер, сколько вера. Дэн заслуживает наказания, и мистер Патч был прав. Мистер Дэн мог бы попросить о помощи, и он бы ее получил. Но я все еще думаю, что мистер Дэн не злой. Я верю, что если бы его отослали, он бы горевал. Он еще больше пострадает за то, что сделал, и должен будет искупить свою вину или сойти с ума. Это странный вид милосердия, но это вера.”
Эмбер присоединилась к нему и прислонилась спиной к стене церкви. Вокруг них сгущался вечер, но было странно тихо. Никакого потрескивания костров и болтовни, никаких запахов пряного бобового рагу или поднимающегося кислого запаха инджера. Скоро свет померкнет.
Эмбер снова заговорила: “Я не замужем. Мне тоже не удалось проголосовать, Тадессе. И мы оба заслуживаем права голоса.”
•••
Церковь была не заперта. Только одна перекладина была поставлена поперек двери, чтобы остановить побег Дэна, и Эмбер была достаточно сильна, чтобы поднять ее самостоятельно. Она проскользнула внутрь и зажгла свой ураганный фонарь. Дэн стоял на коленях перед алтарем, но она прервала его молитвы, открыв дверь, и он повернулся, заслоняя глаза от света, пытаясь разглядеть, кто вошел. Она поднесла фонарь поближе к лицу, чтобы он мог ее видеть.
- Мисс Эмбер?”
- Тише, Дэн.”
“Я подумал, что, возможно, кто-то из этих людей не может дождаться рассвета и пришел сюда, чтобы повесить меня.”
Церковь была маленькой, не слишком большой для растущего лагеря, но ее уже любили. Стены и низкий потолок были расписаны сценами из Библии и изображениями традиционных святых Тиграя, Мадонн и Христов с оливковыми лицами, Святого Георгия в регалиях одного из воинов императора Иоанна, убивающего удивленного дракона с колышущейся изумрудной чешуей. Свет лампы Эмбер заставил их жить и двигаться. Святой Христофор маячил и таял над ними, небрежно держа на плече младенца Христа.
“Нет, Дэн” - ответила Эмбер. “Я решила, что вы должны быть свободны.”
Она сняла с плеча сверток и протянула ему. Он сидел на полу, скрестив ноги, и она смотрела, как он изучает его содержимое. Его ботинки и пальто, бутылка с водой и нож, пакет с хлебом инджера, завернутый в ткань, и один из последних долларов Марии Терезии Кортни.
“Я должен заплатить за то, что сделал, Мисс Эмбер.”
“Да. Вы должны.- Она подтянула колени к груди и накинула шаль на плечи. “Но это же большой долг, Дэн. Это займет больше, чем ночь, чтобы заплатить за него.”
Он заплакал, закрыв глаза руками. Это были сдавленные рыдания человека, не привыкшего плакать. Эмбер посмотрела на святых, наблюдавших за ней со стен, и ей захотелось, чтобы они хоть немного вдохновили ее. Они смотрели только с тихим любопытством.
- Я думаю, что повешение тебя убьет весь лагерь, Дэн” - сказала она наконец. “Я знаю. Это может быть прекрасное место, но оно не нуждается в крови на своем фундаменте. Я думаю, что милосердие - лучшая жертва. Я знаю, что ты скорее умрешь. Но ты же будешь проклинать нас. Я хочу, чтобы ты ушел. Я не хочу, чтобы твоя кровь была на руках Райдера или Шафран.”
Он по-прежнему не смотрел на нее, но она знала, что он слушает.
“Если ты хочешь хоть как-то загладить то, что сделал с нами, то пойдешь. Вот и все.- Она снова встала и взяла лампу. “И я не вижу, чтобы Расти это нравилось. Я имею в виду твое повешение. Райдер - это бык, лев. Он нападает на то, что находится перед ним, и это в данный момент - ты. Расти задумался на три шага впереди. Всегда. Думаю, он со мной согласится. Но это твой выбор, Дэн. Возьмите это на свои плечи и сделайте нам одолжение, или останьтесь и будете повешены, и пусть ваша вина отравит это место.”
Она взяла лампу и вышла, оставив дверь незапертой, затем вернулась в свою постель и уснула.
•••
Крики разбудили Эмбер в предрассветных сумерках. Она, спотыкаясь, вышла из хижины в утреннее небо. У дверей церкви собралось несколько человек, в том числе и Райдер. Райдер кричал, а священник пытался его успокоить.
“Что же случилось?- Спросила Эмбер у одной из женщин, сидевших рядом с ней. Это была Селам, жена одного из членов команды Дэна.
- Чудо, - сказала Селам, наполовину спрятав лицо под белой шалью, и в ее голосе послышалось легкое благоговение. - По крайней мере, так говорит священник. Сегодня утром церковь была закрыта, как и положено, но мистер Дэн ушел.”
Эмбер вернулась в свой дом, оделась как следует, а затем поднялась на восточный склон, чтобы посмотреть на свой сад, прихватив с собой ломоть хлеба на завтрак. Она уже целый час была одна, расставляя самые крепкие ореховые кусты, которые ей удалось уговорить немного подрасти, когда Райдер нашел ее.
- Эмбер!”
Она медленно поднялась на ноги. Земля была пыльной, отчаянно нуждалась в дожде и липла к ее юбкам.
“Райдер. Что я могу для вас сделать?”
Он схватил ее за плечи и прижал к стволу можжевельника, который затенял ее сад.
“Что ты наделала? Да как ты смеешь? По какому праву?”
Скорость и жестокость сотрясли ее, и кора дерева вдавилась ей в спину. Она подняла голову и спокойно посмотрела на него.
