точно к кому она была направлена я не могла. Безысходность и чувства собственного бессилия заставляли злиться, истязать себя, обвиняя в своей бесполезности. Пришлось прикусить язык, чтобы не попросить Германа остановиться и вернуться в дом, чтобы посмотреть отцу в глаза и кинуться на него с обвинениями.
Но благоразумие взяло верх. Я понимала, что у меня такое чувство лишь только потому, что рядом со мной сидит Герман. Не знаю насколько бы мне хватило смелости, если бы я осталась один на один с этой проблемой.
– Ась, – тяжелая ладонь ложиться на мое колено, горячие пальцы сжимают кожу. – Я со всем разберусь…завтра. Отпусти немного ситуацию, мы сейчас ничего поделать не сможем. Хотя ты же понимаешь, что я ему могу прямо сейчас пойти и свернуть шею, только вряд ли тебе от этого станет легче.
– Не нужно, – качнула головой, резко отвернулась, уперлась взглядом в темноту и замолчала.
Герман прибавил скорость и уже через пять минут мы въехали в широкий и просторный двор. Под ложечкой засосало чувство утраты. Стоило только представить, что я больше не увижу маму, как меня захлестнула грусть. Я съежилась, обхватив себя руками за плечи.
– Холодно? – тут же тишину разрушил густой голос Германа.
– Нет, больно. Не думала, что так все будет. Не верю, что завтра ее может уже не быть, – откровения одно за одним стали срываться с губ.
И тут мне вдруг становится ясно отчего сердце сжимают колючие оковы. Это вина.
Я чувствую себя виноватой в том, что бросила мать и совсем не интересовалась ее жизнью. А когда мы с ней созванивались, постоянно торопилась закончить разговор, ссылаясь на занятость. Я никогда не слушала ее. Не воспринимала ее проблемы. Мне всегда казалось, что мы с мамой, как две разные планеты, которым никогда не суждено вращаться вокруг одной орбиты.
И вот теперь спустя много времени, я понимаю, как сильно была неправа.
Автомобиль останавливается возле входной двери. Герман выбирается из машины и я даже не успеваю моргнуть, как он открывает передо мной дверь и вот уже через секунду я оказываюсь у него на руках. Я тихо охаю, и тут же обвиваю его шею руками, цепляюсь крепко, чтобы не упасть.
– Это лишнее, – шиплю сквозь стиснутые зубы, потому как тело пробирает крупный озноб и я начинаю дрожать. – Я сама могу.
– Ты можешь просто помолчать. Это будет с твоей стороны выглядеть благоразумно, – обрывает меня Герман.
И, открыв дверь, заходит внутрь.
В доме полумрак и тишина. Вокруг не чувствуется и намека на присутствие людей.
Жмусь к Герману ближе. От него исходит невероятная сила и животрепещущая энергетики, в которой я сильно сейчас нуждаюсь. Мужчина же не сбавляя шага, идет к лестнице. В несколько секунд преодолевает пролет и вот мы уже на втором этаже. Несколько широких шагов и он толкает тяжелую дверь. Застывает в проеме, а я в его руках.
– Здесь, ты можешь чувствовать себя в безопасности, – низким до мурашек голосом произносит мужчина.
– А, что ты скажешь своей матери? Как она отнесется к тому что я здесь? Это будет неправ…
Мои губы неожиданно захватывает в свою власть рот Германа.
Я цепляюсь ему в плечи, напрягаюсь. Не хочу терять контроль над собой, только не сейчас. Не в его доме.
Я только собираюсь возмутиться, но Герман, будто почувствовав мое настроение, отрывается от моего рта, опускает меня на пол.
– Послушай, родная, – его широкая ладонь ложится мне на задницу, и он резко, крепко прижимает мой живот к своему паху. Тут же вспыхиваю, как факел.
Его возбужденный член, упирается мне прямо в живот и ярче всяких словом можно понять, чего хочет сейчас от меня мужчина.
Забилась в его руках.
Но стоило Герману перехватить мой подбородок, вздернуть его вверх, чтобы зафиксировать поймать мой взгляд, как я застыла обездвиженная, поглощенная жадным пламенем горящем в его глазах:
– Просто не провоцируй меня, Ась. Тебе же не сложно?! – вопросительно вскинул бровь. – Я правда хочу помочь, от чистого сердца, но понимаешь парадокс в том, что я тебя хочу до ломоты в яйцах. Веришь?
Его пальцы сплетаются с моими и он неожиданно жестко дергает мою руку кладет ее на член, сжимает… с моих губ тут же слетает вздох возмущения…
– Хватит, – прошу.
Герман тут же отпускает меня, но я по его напряжению понимаю, что ему это удается с большим трудом.
Не сказав больше ни слова, он разворачивается, уходит, оставляя меня в полном смятении. На автомате закрыв дверь, привалилась к ней спиной. Глубоко вдохнула, выдохнула. Нашарила рукой на стене выключатель щелкнула им.
Просторная комната заполнилась светом. Сощурилась. Проморгалась.
Заметив в спальне еще одну дверь поняла, что за ней ванна. Мне бы она сейчас не помешала. Оттолкнувшись, направилась именно к ней. Совершенно забыв закрыть дверь на защелку.
Из ванны я уже выходила на ватных ногах. Сказывалась усталость.
Придерживая полотенце узлом на груди, добралась до кровати и рухнула на нее, не удосужившись даже отбросить край одеяла.
Сон с каждой секундой все дальше затягивал меня в свои сети. Все настырнее утаскивал в небытие. Я, свернувшись калачиком, уже не имея сил сопротивляться, поддалась ему и даже яркий свет не смог мне помешать. Я его просто не замечала.
Мне снилась пустота. Холодная. Колючая. То и дело я потирала ладонями покрывшуюся мурашками кожу, разгоняя кровь, но это не помогало.
Я все бродила в пустоте и пыталась заполнить ее хоть чем-то, набросить на плечи что-либо лишь бы согреться, лишь бы прогнать разъедающие нутро отсутствующие эмоции.
Внезапно, я так и не поняла откуда, на меня вдруг повеяло теплом.
Словно легкий ветерок принес с собой жизнь, встряхивая застоявшийся воздух.
Передернув плечами, я расправила грудную клетку, подставляя оголенные участки кожи под его потоки, которые с каждой секундой становились все жарче и ярче.
Уже через короткое время я поняла, что все происходящее кажется мне каким-то уж больно реалистичным.
Настойчивость, с которой меня трогали, я вдруг ощутила с лихвой, когда наконец-то смогла выбраться из крепких сетей сна. Распахнула глаза, стала неистово всматриваться в темноту. Спустя мгновение, когда уже ощутила реальность, сбросила с себя оцепенение, а еще и горячую, огромную мужскую ладонь,, которая бессовестно шарилась по моему телу. Я хотела перевалиться на бок, чтобы встать с кровати, но одеяло, которым я была накрыта не позволило, – задержало.
