Читаем без скачивания Рискованный флирт - Чейз Лоретта

В любом случае нельзя было разрешать мальчику и дальше бегать как сумасшедшему.

Терпение жителей Аттона достигло своего предела. Скоро разъяренная толпа будет колотить в двери Аткорта. Джессика не собиралась дожидаться этого, как и того, что мальчик умрет от холода и голода или его засосет предательская трясина Дартмурских болот. Она не могла больше ждать, когда Дейн придет в чувство.

В соответствии с планом она вышла к завтраку с тем изможденным выражением лица, которое бывало у тети Клары, когда она страдала от головной боли. Все слуги это заметили, а Бриджет дважды спросила, не отменить ли поездку в церковь, если ее светлость плохо себя чувствует.

– Голова болит, вот и все, – ответила Джессика. – Это скоро пройдет.

После завтрака Джессика слонялась без дела, пока первый лакей Джозеф не ушел, по обыкновению, в пекарню, где работал его младший брат, а остальные слуги разошлись кто в церковь, кто по своим воскресным утренним делам. Оставался один нежелательный страж – Бриджет.

– Пожалуй, я сегодня не пойду на службу, – сказала Джессика, потирая виски. – Я обнаружила, что физические упражнения снимают головную боль. Мне нужна хорошая долгая прогулка. Около часа.

Бриджет была лондонской служанкой. По ее понятиям, хорошая долгая прогулка – это расстояние от передней двери до кареты. Она легко подсчитала, что час прогулки обычным шагом хозяйки – это от трех до пяти миль. И когда Фелпс «добровольно вызвался» сопровождать хозяйку вместо Бриджет, она символически поупиралась, а потом побежала в церковь, пока Фелпс не передумал.

Когда Бриджет скрылась из виду, Джессика спросила:

– Что ты слышал вчера?

– В пятницу он выпустил из клеток кроликов Тома Хэмби. Том бежал за ним до южной стены парка его светлости. Вчера парнишка опрокинул баки с тряпьем и костями, и Джем Ферз бежал за ним до того же места. – Фелпс скосил глаза на парк. – Парень бежит туда, где его не посмеют преследовать, в частные владения его светлости.

«Другими словами, мальчик ищет отцовской защиты», – подумала Джессика.

– Недалеко от места, где они его потеряли, находится летний домик, – продолжал кучер. – Дед его светлости пост роил такие домики для дам. Подозреваю, парень легко туда заберется, если захочет.

– Если его убежище – летний домик, нам надо спешить, туда почти две мили пути, – сказала Джессика.

– Это если по главной дороге, – сказал Фелпс, – но я знаю путь короче, если вы согласны взбираться по круче.

Через четверть часа Джессика стояла на краю площадки и смотрела на причудливый летний домик, который второй маркиз построил для своей жены. Восьмиугольное каменное строение с конической крышей высотой в дом. Четыре стены восьмиугольника украшены круглыми окнами в резных рамах, на стенах, не имеющих окон, – медальоны того же размера и формы, на них нечто вроде средневековых рыцарей и дам. Вьющиеся розы оплетают окна и медальоны.

Мощеную дорожку к двери окаймляют высокие тисовые кусты.

С точки зрения эстетики, это мешанина, но в ней было свое очарование. Джессика понимала, как привлекательно это место для ребенка.

Фелпс медленно обошел дом, старательно вглядываясь в каждое окно. Вернувшись, покачал головой.

Джессика проглотила ругательство. Напрасно они надеялись, что мальчишка будет здесь, хотя было воскресное утро, а он обычно совершал свои вылазки в будни ближе к обеду. Она готова была выйти из-за кустов, чтобы посовещаться с Фелпсом, но тут услышала треск веток и глухой стук торопливых шагов. Она махнула Фелпсу, и тот нырнул в кусты.

В следующее мгновение мальчишка появился на площадке. Не останавливаясь, не оглядываясь, он кинулся к дому. У самой двери Фелпс выскочил из укрытия и схватил его за рукав. Мальчик ударил его локтем в пах, Фелпс с ругательствами согнулся пополам.

Доминик помчался через площадку к деревьям на задней стороне дома, но Джессика догадалась и уже бежала в этом направлении – по горной тропке, через мост и вниз по извилистой тропинке над ручьем.

Если бы ему не пришлось бежать всю дорогу вверх по крутизне, ей было бы не поймать его, но он выдохся и бежал с человеческой, а не с демонической скоростью. На развилке мальчишка замешкался, видимо, начиналась незнакомая ему местность, и за эти секунды Джессика сделала рывок и навалилась на него.

Он упал на траву – повезло, – а она на него. Он не успел и подумать о том, чтобы вывернуться, а она уже схватила его за волосы и резко дернула. Он взвыл.

– Девчонки дерутся нечестно, – сказала она. – Лежи тихо, или я сниму с тебя скальп.

Он забористо выругался.

– Все это я уже слышала, – отдышавшись, сказала она. – Я знаю слова похуже этих.

Наступило короткое молчание – он обдумывал неожиданную реакцию, потом заорал:

– Слезь с меня, корова!

– Так говорить нехорошо. Надо сказать: «Пожалуйста, слезьте с меня, миледи».

– Насрать.

– О Боже, – вздохнула Джессика. – Кажется, придется принимать решительные меры.

Она выпустила его волосы и впечатала звонкий поцелуй в макушку.

Потрясенный Доминик ахнул.

Она чмокнула его в тощий загривок. Он напрягся. Она поцеловала грязную щеку. Он выдохнул давно сдерживаемое дыхание вместе с потоком ругательств, яростно вывернулся, но не успел уползти, она схватила его за плечо и быстро встала, увлекая за собой.

Рваным башмаком он попытался ударить ее по голени, но Джессика увернулась, продолжая крепко его держать.

– Тихо! – сказала она тоном «подчинись или умри» и хорошенько его тряхнула. – Попытаешься лягнуть еще раз – получишь сдачи, и уж я-то не промахнусь.

– Насрать на тебя! – закричал он, с силой дернулся, но хватка у Джессики была крепкая, не говоря о практике. Она достаточно долго имела дело с извивающимися детьми. – Пусти, тупая корова! – заверещал Доминик. – Пусти! Пус-ти! – Он толкался, выкручивался, но она подтащила его к себе за костлявую руку и прижала обе его руки к телу.

Он перестал выкручиваться, только злобно выл. До Джессики дошло, что он действительно встревожен, хотя она ни за что не поверила бы, что он ее боится.

Его вопли стали еще отчаяннее, когда появился ответ на них.

Из-за поворота тропинки вышел Фелпс с женщиной на буксире. Мальчишка заткнулся на полуслове и замер.

Женщиной была Черити Грейвз.

Это была мать мальчика, на этот раз она за ним бежала, но в отличие от незадачливых селян она хорошо знала, что с ним сделает. Для начала изобьет до полусмерти, заявила она.

Черити сказала, что две недели назад он сбежал, она везде его искала и наконец, отправилась в Аттон – хотя знала, что ценой жизни не должна приближаться на десять миль к его светлости. Она зашла в «Свистящее привидение», туда прибежали Том Хэмби и Джем Ферз, они привели с собой десяток злых мужчин, которые быстро ее окружили.

– И наговорили мне… полные уши, – сказала Черити, бросив грозный взгляд на сына.

Джессике уже не надо было держать его за воротник. С приходом матери мальчишка сам схватил ее за руку. Теперь он крепко держался за нее и, если не считать давления маленькой руки, был неподвижен, темные глаза прикованы к Черити.

– Все в Дартмуре знают, как жестоко вы с ним обошлись, – сказала Джессика. – Вы не можете ожидать от меня, что я поверю, будто вы ничего о нем не слышали. Где вы были, в Константинополе?

– Я работаю. – Черити вздернула голову. – Я не могу следить за ним каждую секунду, и денег на няньку у меня нет. Я посылала его в школу, так? Но директор не смог вправить ему мозги, так? А как я должна это делать, спрашиваю я вас, если он удрал от меня и я не знаю, где он скрывается?

Джессика сомневалась, что Черити интересовалась, где скрывается мальчик, пока не услышала про убежище в графском парке. Если его светлость узнает, что «беспризорник» прячется в нарядном, безукоризненно чистом летнем домике второго маркиза, платить придется бешеные деньги.

Даже сейчас она была не так нагло напориста, как изображала. То и дело зеленые глаза озирались, как будто она ждала, что Дейн вот-вот выскочит из-за деревьев. Она чувствовала себя неуверенно и все же уходить не спешила. Джессика не догадывалась, что крутится в голове этой женщины, но было очевидно, что она оценивает маркизу Дейн и соответственно вырабатывает подход. Быстро сообразив, что угроза страшного наказания Доминику не встретила одобрения, она перешла на рассказ о своих стесненных обстоятельствах.