— Ты очень вдумчиво читала, — вздрогнула, словно метх мог услышать мои мысли. Он, как обычно, был очень наблюдателен. — О чем этот рохб?
— Он… ээ… — я сглотнула, не представляя, чего можно ожидать от Кирена, озвучь я написанное. Но требовательно приподнятая бровь и угрожающе пристальный взгляд четырехрукого не оставили мне выбора. — Об отношениях мужчин и женщин.
И невольно сжалась, ожидая гневной отповеди.
— Что?! — зашипел метх, подавшись вперед.
Тут же, стремительно коснувшись моей ладони, забрал носитель. Развернув перед собой, принялся сосредоточенно вчитываться. Временами я замечала, как двигаются его губы, беззвучно проговаривая что-то — метх, конечно, не верил собственным глазам.
В тот раз все случилось не как обычно. Долгое время прошло в тишине, пока сам Кирен разбирался с содержанием. Я сидела, не шевелясь, опасаясь, что ярость меднокожего падет на меня. Но выдержка воину не изменила. Я четко уловила миг, когда он прочитал все — взгляд мужчины уперся в пол, оставаясь в таком положении довольно долго. Он размышлял?.. Я насчитала четырнадцать ударов сердца, когда…
Кирен резко дернул рукой, свернув информационное поле. Одним плавным движением поднявшись, развернулся и вышел, оставив меня одну. В тот раз он не вернулся даже за выполнением мною своей части сделки. Впрочем, урока как такового не получилось… Больше того, мы оба осознали, что отныне он и без меня способен постигать новое.
В тот раз я провела много времени, обдумывая невероятный наказ юным сартхам. И не сразу заметила, что приступа мучительной боли не случилось.
«С того самого случая он и начал мухлевать!» — Что-то внутри меня уверенно подсказывало эту мысль.
Спустя время он вернулся, принеся мне очередной рохб. Всякую попытку вернуться к содержанию предыдущего, пресекал самым категоричным способом — угрожающим замахом клинков. И в этот раз он не ушел без «оплаты». Разве что был более резок и скован, чем обычно. И еще…
С тех самых пор он никогда не приносил рохбы, где бы как-то затрагивался вопрос отношений мужчины и женщины.
«Если подумать, все рохбы, что я видела, были малосодержательны. О ерунде, вроде каких-то бытовых мелочей или природных событиях прошлого!»
Ни разу мне не попалось и упоминания каких-то технических процессов. Может ли быть, что знания, способные помочь моему побегу, как и знания об общественном укладе сартхов, он намеренно укрывал от меня? После того случая предварительно сам читал каждый рохб?
«Тогда зачем ему я? — вопрос напрашивался. — И как много из знаний сартхов теперь доступны Кирену?»
Но все эти вопросы никак не приближали меня к цели: знаний об управлении звездолетом у меня не появилось. Эти полгода были потрачены зря — метх перехитрил меня, получив гораздо больше.
Уставившись на потолок, знакомый мне до мельчайшей отметины, пыталась понять, как же действовать дальше. Пусть каждый рохб и дарил мне кратковременную иллюзию перемен, привнося яркие мгновения в мое серое и монотонное существование, но существенной пользы мне от этого не было. Скорее наоборот. Я чувствовала, что приступы необъяснимой боли становятся более частыми и длительными. И они, несомненно, связаны с приходом Кирена. Понять бы почему?
В такие моменты я упрямо пыталась вспомнить хоть что-то о далеком детстве, надеясь найти подсказки к множеству вопросов. Мысленно звала брата, пытаясь тянуться к нему, почувствовать… Но и эти старания приносили боль и разочарование.
«Неужели я так и проведу жизнь в чреве метхского корабля?»
Звуковой сигнал заставил вздрогнуть, вырывая из мира дум — пришел метх. Привычно окинув свою каюту внимательным взглядом, остановил его на мне. Вид его при этом был безэмоциональным — ни единой эмоции не читалось во взгляде или чертах лица. Мне порой казалось, что время, когда он отсутствовал, проводил в занятиях по медитации, достигая состояния полной отрешенности и спокойствия.
— Готова?
Сухой привычный односложный вопрос. Мой кивок в ответ. Сегодня, пожалуй, немного неуверенный — но метху это точно не интересно. Несколько стремительных шагов и Кирен опускается на подстилку, устроившись напротив. Едва уловимое касание моей руки, и я ощущаю легчайшее присутствие нового рохба. Опять на краткий миг для меня приоткроется щелочка, дающая возможность «подсмотреть» за жизнью вне стен моей тюрьмы. Именно так — как глоток желанной свободы, я воспринимала очередной носитель информации, сосредотачиваясь только на содержании рохба. Пока я читала и осмысливала новое знание, словно с головой ныряла в иллюзорный мир прошлого, покидая проклятую каюту. Забывая о собственной судьбе, кошмарном плене и хозяине, сидящем рядом.
Но сегодня…
Скользнув взглядом по первым абзацам, бросила незаметный взгляд на метха. Владение письменностью сартхов было уже достаточно уверенным, я поняла, что этот рохб содержит информацию о составе какого-то льда, срез которого смогли добыть с очень большой глубины. Пользы мне и от этого рохба не будет. Поэтому, читая, я старалась осторожно наблюдать за лицом метха.
Недавние подозрения подтвердились почти сразу. Я наверняка заметила бы отсутствие интереса у Кирена и раньше, не будь полностью поглощена чтением рохба. Сейчас же я заметила, что метх совершенно не вслушивается в мои слова, он наблюдает за мной! Пристально, практически не отводя взгляда от моих губ.
«Он точно предварительно прочел рохб» — я инстинктивно чувствовала: ему не интересно.
Сомнений в предварительной цензуре не осталось. И почему я не подумала, что Кирен не станет довольствоваться моими редкими уроками? Что едва он научится читать, как начнет использовать этот навык, расширяя возможности. Заставляя их служить собственной выгоде! Я же провела в его тени столько лет. Видела, с каким упорством и настойчивостью он способен учиться, оттачивать мастерство…
Резко оборвав себя на полуслове, не дочитав до конца, открыто взглянула на мужчину. Парой рук опираясь на пол позади, другую пару он скрестил на груди, продолжая буравить меня взглядом. Он не переспросил, не выразил недоумения так внезапно оборвавшейся мыслью, подтверждая: не слушал. Мысленно я горько усмехнулась: как наивно было рассчитывать заполучить информацию, необходимую для побега.
— Ты сыта?
Потянувшись, метх скинул непрезентабельную безрукавку из грубой ткани. Он явно не желал терять время. Даже его вопрос был, вероятно, продиктован желанием развеять нависшую тишину. Сглотнув, я кивнула. На самом деле, когда кушала — не помнила. Но сейчас бы кусок в горло не полез. Мой триумф, мой прорыв с угоном звездолета обернулся таким разочарованием. Я снова стала вещью, небольшим дополнением к каюте капитана. Кирен умудрился обернуть все на пользу себе!
Оттого, покорная его давлению, позволяя ему стянуть с меня мешковатый балахон и покорно укладываясь на спину, спешно прикрыла глаза. Сегодня я не столько стремилась хотя бы мысленно отдалиться, сколько желала скрыть охватившее душу смятение.
Привычное уже ощущение тяжести его тела. И собственная аморфная вялость, я словно бы превращаюсь в бесчувственный, лишенный всякой способности сопротивляться кокон, предчувствуя последующие муки.
Извечный натиск, знакомый жар и неизменно нарастающий темп. Движений, дыхания и ударов сердца. Я отмечаю все это скорее по привычке, думая только об одном: я обречена.
Наверное, проходит совсем мало времени, когда метх отстраняется. Но мне кажется — часы. Его напор то стихает, то, спустя минуты расслабленности, нарастает вновь. И так до момента, пока Кирен не насытится — так я всегда объясняю себе его мотивы. Это как с пищей. Он приходит, когда чувствует голод. «Наедается» впрок и уходит до следующего раза.
Нас окутывает знакомая мне до мелочей тишина. Совсем недолго тепло его тела ощущается рядом, когда Кирен ложится на подстилку, отдыхая. Я не открывая глаз, лежу, считая вдохи. И жду, когда он уйдет. Тогда мне придется заставить себя встать. Иначе…
Голову уже сдавливает знакомая боль, глаза щиплет от слез, горло сжимает удушье. Вероятно, сегодня холодное, сжигающее изнутри огнем, бессилие наступит раньше. Я взывала к брату перед появлением метха — это лишило меня части сил.
