— Ешь, — снова кивок.
Послушно скользнув к пище, принялась жевать: ну давай же!
Едва во рту исчезла последняя ложка, метх опустился напротив, устроившись в расслабленной позе. Выглядел он невозмутимым и безразличным, словно намеревался провести часы в тренировочных занятиях по медитации.
— Вот, — к моему неимоверному изумлению, Кирен вытянул вперед одну руку. Стоило мужчине разжать ладонь, как между нами распахнулось такое знакомое мне мерцающее поле с ровными рядами графических обозначений. Изумленно уставившись на убористые рядки уже виденных мною ранее на панели системы управления кораблем значков, я поняла: он согласился. — Ты получишь это, если научишь меня понимать содержание… Обрядов.
— Рохбы… — растерянно выдохнула я, поправляя.
— Что? — Его настороженный взгляд заставил меня мгновенно опомниться.
— Мне знаком этот носитель. Это очень древний способ, у нас его кое-где используют и сейчас. Для летописи данных, к примеру. Рохба — импульсный свиток. Система кодировки… — я запнулась, заметив, как сосредоточенно Кирен вслушивается в каждое мое слово. Понимает ли он, о чем я говорю? — Как азбука, где для шифровки каждого обозначения используются оригинальные комбинации всего из двух импульсов — длинного и короткого. Ими в нужной последовательности насыщают волновое поле, создавая… запись, которая может храниться вечность. Откуда у тебя рохба?
— Ты можешь понять, какая информация здесь сокрыта? — Он кивнул на развернутое поле вместо ответа.
Сообразив, что за удивлением и вспыхнувшей эйфорией, не всмотрелась в мерцающую матрицу из полуэфемерных символов, заставила себя успокоиться и внимательно вглядеться в развернутое между нами волновое поле. Несколько напряженных минут, пока я всматривалась в каждый символ, надеясь на узнавание, в каюте стояла абсолютная тишина. Мы дружно затаили дыхание?
— Нет, — разочарованно качнула я головой. — Думаю, что узнала только два символа. Или они похожи на те, что когда-то видела я. — И тут же встрепенулась, ткнув пальцем в конкретную зону рохба. — Вот, у вас есть этот знак. Он был вчера на панели управления! Узнаешь?
Кирен, взглядом следовавший за движениями моих рук, задумчиво кивнул.
— Да, узнаю.
Прозвучало это сухо, мгновенно напомнив мне: метх явно не закончил объяснять все обязательства по нашей договоренности. С чего я решила, что он поможет мне изучить эту… импульсную азбуку?
— Но… тебе знакома их письменность? Богов!
— Кое-что мне знакомо, да, — высокомерный ответ воина. Я пала духом: и как я смогу разобраться в этой информации без понимания сути записей? А метх точно не придает важности этому занятию, и не станет что-то мне объяснять.
Выдохнув, я решительно кивнула.
— Тогда можно попробовать разобраться? Пусть не сам алфавит, но свою его версию мы можем сделать. Пусть… это долго и не просто.
— Время есть, — безразлично кивнул Кирен. Он сжал ладонь, и изображение мгновенно исчезло, вновь вернув меня к вопросу: откуда у метха рохб?
— Дай мне?
Внешне ничего не изменилось — ни единый мускул не дрогнул на лице воина, но я почувствовала — метх смутился. Оказывается, я изучила его едва ли не на уровне инстинктов. Что, если он не знает, как обращаться с рохбом?.. Решив действовать в этом направлении, плавно подняла ладонь, позволяя ему пронаблюдать мое движение. Хвост нервно дрогнул. Моя ладонь приблизилась к его сжатому кулаку. Метх не отстранился. Коснувшись его руки, принялась, как бы между делом, пояснять.
— Все дело в прикосновении. Каждое касание — это импульс. Прикоснулся — отдал, еще раз коснулся — вернул. Коснись пола — рохб останется лежать там. Отдашь?
Мне хотелось всмотреться в «свиток». Распахнув свой кулак, снова развернула информативное поле. Кирен же с легким недоумением смотрел на свою ладонь, словно осознавая только что случившееся. Мысленно я пожала плечами: всего-то передал рохб, это так же необычно, как поздороваться. Какой же он… дикарь.
Впрочем, носитель с информацией сейчас занимал меня куда больше. Если бы суметь расшифровать эти значения… Что-то из них он знает, это уже шанс. Пусть работа будет сложной. Но я готова была даже терпеть снисходительную глупость метха ради шанса овладеть языком их Богов!
«Использовали ли их Боги, принятые у арианцев, разграничения между словами и предложениями?» — Мелькнула свежая мысль. Я уже не сомневалась, что это раса, когда-то давно обитавшая в нашей вселенной.
— О!
Не сдержав радости, внезапно узнала привычную для своей цивилизации манеру обозначать завершение предложения.
— Что? — Метх с напряженным взглядом подался вперед.
— Я увидела кое-что знакомое. В нашей письменности это есть!
— И что тут удивительного? — Привычное высокомерие прорвалось в тоне Кирена. — Боги дали начало всем обитающим во Вселенной народам.
— Скорее уж их женщины, — голова была занята другим, и фраза вырвалась необдуманно. — У ваших Богов были Богини? Вы их тоже чтит…
Сообразив, что ступила на крайне болезненную тему, замолчала на полуслове. Взгляд на метха поднимала медленно, ожидая, что он немедленно схватится за свои клинки, грозя мне расправой за такое кощунство. Это ж надо было мне фактически приписать роль изначального божества женщине. Но я всего лишь имела в виду, что и у их Богов были матери…
Глаза Кирена источали холод. Я даже поежилась от ярости, плескавшейся в них.
— Я… — испугавшись, что невольно прошлась по самому болезненному метхскому вопросу — роли женщины в мире, мгновенно испугалась последствий. С него станется забрать у меня рохб и больше не вернуться к вопросу изучения языка. — Я… же ничего не знаю о ваших Богах.
— С чего бы арианке должно быть о них что-то известно? — Подозрительно процедил он.
Как бы метх и в этом интересе не заподозрил мой коварный замысел расспросов с целью очередного побега. Поэтому поспешно кивнула, соглашаясь. И тут же, надеясь задобрить и отвлечь его, продолжила мысль.
— Я тоже буду восхищаться ими, когда узнаю больше.
— У них не было женщин, — выдержав небольшую паузу, иронично признался метх. Прозвучало это как незыблемый факт никчемности всех во вселенной… самок.
Я недоуменно моргнула, уставившись на Кирена. Как это не было? С чего он это взял? Представительница расы их Богов была даже в моем роду, подарив ему исключительную особенность — цвет волос. Но спорить с убеждениями воина я бы не решилась. Все, что касается их Богов, воспринимается им уж слишком… болезненно.
— Это же была беловолосая раса? — Решила я сменить тему, но тут же осознала, что вновь коснулась неоднозначного вопроса.
Следуя логике «исключительности», кем были поголовно темноволосые метхи? Если вспомнить о том, что они служили и поклонялись Богам… Рабами? Расой второго сорта? Не станет ли цвет моих волос невольным раздражителем для Кирена? Что бы он сказал, узнав об одной из основательниц моего рода?
Но неожиданно на мою фразу он отреагировал совсем не раздражением. Плавно сместившись, одна его рука коснулась моей головы. Сначала резким и властным прикосновением сжав макушку, словно напоминая о том, кому принадлежу. Но едва я испуганно замерла, чувствуя, что глаза невольно распахнулись шире, как его хватка ослабла. А ладонь в каком-то даже осторожном движении скользнула ниже — по отросшим неровным прядкам до самого плеча. Пальцами подхватив светловолосый кончик, мужчина уставился на него так, словно увидел впервые.
Я сидела, боясь шелохнуться. Даже хвост замер от напряжения, застыв в странном положении на полу.
