— один недожим гильзы. 1 трещина на дульце гильзы более 12 мм.
76 мм шрапнельные патроны другой партии (данные опущены) из 12 штук осмотренных один не входит в камору, 1 — слабая посадка снаряда в гильзу.
Патроны со шнейдеритовой гранатой с клеймами (опущено) имеют налет окиси.
Кроме этого, шраппатроны, имеющие переходные втулки с 22 сек. трубки с широкий хвост на узкий хвост укупорены в 8 гнездные ящики, не имеющие высверленных гнезд, необходимых для укладки снарядов в ок. снаряженном виде.
Указанное свидетельствует о недоброкачественной отправке боеприпасов складом № 27, а также в том, что отправляемое имущество перед отправкой не проверялось. Результаты детального осмотра будут сообщены дополнительно.
Председатель комиссии.
Члены комиссии».
Примечания авторов
Приводился в деле Трахтенберга.
В тексте убраны обозначения марок пороха, партий и снарядов, мало что говорящие читателям, но истязающие их глаза.
* * *
«СПРАВКА
Приговор о расстреле Фостия Федора Денисовича приведен в исполнение в городе Полтаве 16 октября 1938 года. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в 1 отделении Спецархива НКВД. том 11.
Нач. 12 отделения 1 Спецархива НКВД СССР лейтенант госбезопасности (подпись не расшифрована)».
Источники:
1. Следственное дело № 105814 на Фостия Ф.Д.
Глава 9. Дело Гравеля
Формально сержант госбезопасности Александр Иосифович Гравель не служил на 27 артскладе и не имел отношения к тамошним безобразиям. Но он вел следственные дела большинства вышеописанных сотрудников склада, и не мешало бы немного рассказать читателям о порядках в Полтавском областном управлении НКВД, чтобы они могли иметь представление о ведении следствия вообще и собственно Гравелем, то есть какими методами могли быть получены сведения от подследственных и можно ли доверять их показаниям, занесенным в протокол допроса.
В самом деле его содержится много материала, поэтому авторами ряд сведений здесь не приводится. В частности, убран почти весь материал о сложных взаимоотношениях оперуполномоченного с его начальником Вепринским, о подкопе под Гравеля с попыткой доказать его шпионаж и службу в неких отрядах времен гражданской войны. Убрана также история почти (или не почти) любовных отношений с женой одного осужденного.
«ГРАВЕЛЬ Александр Иосифович 1902 года рождения. уроженец с. Подгороднее б. Новомосковского уезда Днепропетровской области, украинец, гражданин СССР, член КП(б)У, оперуполномоченный 5 отделения. УГБ Кременчугского городского отдела НКВД.
Образование 2 класса, отец работал смотрителем по исправлению дороги.
В белых и контрреволюционных армиях не служил, репрессиям советской власти не подвергался. Адрес: г. Кременчуг, Октябрьская 9.
Состав семьи: жена Лидия Ивановна, 4 детей: Виктор, Елена, Екатерина, Евгений». [1.]
После ареста он дал о себе следующие показания:
«В.: Вы арестованы как участник правотроцкистской организации. Вы признаете себя виновным в этом?
О.: Да, признаю. Я действительно являюсь членом антисоветской право — троцкистской террористической организации с 1937 года.
В организацию меня вовлек бывший секретарь Полтавского горотдела НКВД Здыховский Николай.
В.: Расскажите, при каких обстоятельствах вы были вовлечены Здыховским в организацию.
О.: На работу в горотдел НКВД я прибыл в 1935 году. В 1936 году начальником горотдела НКВД был назначен Вепринский.
С Вепринским с первых дней его пребывания в Полтаве у меня установились чрезвычайно плохие взаимоотношения. Постоянные столкновения с Вепринским и форменный террор со стороны Вепринского в конце концов довели меня до такого состояния, что я совершил неудачную попытку покончить с собой.
Всему составу горотдела было известно о моих взаимоотношениях с Вепринским, многие мне сочувствовали и особое сочувствие ко мне проявил б/секретарь Горотдела Здыховский. Здыховский после каждого моего столкновения с Вепринским приходил ко мне в кабинет, успокаивал меня и нередко информировал, что думает предпринять в отношении меня Вепринский.
Так, например, он как-то сообщил, что Вепринский специально затребовал мое дело из Харькова для просмотра, что после этого Вепринский высказал подозрение на счет (так в тексте) моих связей с заграницей и причастности к шпионажу.
В одной из таких бесед, после очередного столкновения с Вепринским, Здыховский повел со мной разговор, во время которого сказал, что положение мое действительно незавидное, что Вепринский действительно может создать против меня дело о шпионаже и предлогом для этого могут служить мои интимные связи с женой арестованного врага народа Свиридова — Романовой. Затем он перевел разговор на тему того, что вот он, бывший офицер царской армии, что про это ему часто напоминает Вепринский, и что таким, как мы спокойной жизни не будет.
Постепенно наши разговоры начали принимать антисоветский характер, причем Здыховский мне все чаще и чаще сводил наши беседы к положению бывших людей, о полном зажиме демократии в партии, и в пример приводил борьбу троцкистов против партии и те репрессии, которые применялись к ним, как инакомыслящим. В этих беседах я открыто поддерживал Здыховского, а в мае месяце 1937 года после очередного антисоветского разговора, Здыховский начал уверять меня, что такое положение в стране долго существовать не может, что неизбежны перемены, в подтверждение чего сказал, что сторонников троцкизма не мало (так в тексте) и репрессии в отношении троцкистов перемен в существующем строе не остановят. Здыховский мне сказал, что сторонники троцкистов имеются и в НКВД, в частности, у нас в горотделе.
Когда я поинтересовался — кто конкретно, он мне назвал фамилии Назарова. Лазуркина, Загорулько, заявив, что и сам является участником правотроцкистской организации.
Подготовив меня таким образом и открыто заявив о существовании правотроцкистской организации в горотделе НКВД, Здыховский предложил мне принять участие в организации, на что я дал свое согласие.
Через некоторое время я почувствовал резкое изменение в отношениях со стороны Вепринского, это дало мне повод предположить, что Вепринский также причастен к организации, и что преследования меня с его стороны имели определенную цель. Правда, ни тогда, ни позже Вепринский прямо не подтвердил моих предположений.
В.: Вам известна была задача организации?
О.: Безусловно. Он них мне говорил Здыховский. Эти задачи мне и правда были самому известны. (так в тексте) Задачи нашей правотроцкистской организации сводились к свержению существующего строя и реставрации капитализма в СССР путем диверсий, вредительства и террора против руководителей партии и правительства. Эти задачи я полностью разделял.
В.: Какую вам роль отвели как участнику правотроцкистской организации?
О.: Вскоре после вербовки меня Здыховским в организацию, я связался с участником организации Назаровым. По заданию Назарова и Здыховского я, как участник организации, проводил предательскую деятельность в органах НКВД,
Первым долгом я дезориентировал связанную со мной агентуру, отвлекая их внимание от вскрытия и разоблачения троцкистских формирований, получая материалы от агентуры об антисоветской деятельности и троцкистов, я указывал агентам, что даваемые ими
