Среда. Лондон.
Йорген очнулся от острой боли в плече. Часы показывали 11:05. Оставалось минут сорок, чтобы собраться на свалку. Это хорошо — спешить не хватило бы сил. Таблетки и недопитая бутылка воды стояли перед глазами на табуретке — Ева позаботилась. Он точно помнил, что клал на пол. Аккуратно сел, стараясь не потревожить руку. Удалось плохо. Торопливо раскусил две ампулы анальгетика, следом проглотил таблетки, восстанавливающие при кровопотере. Кое-как оделся — на лбу даже пот выступил. На всякий случай принял еще две капсулы, жаропонижающего. Подумал, что уже часов двенадцать питается только таблетками, но аппетита не появилось. В душе накопилось столько усталости, что даже перестал бояться, что его раскроют. Беспокоила только одна мысль: как защитить Еву и девочек. Что придумать, чтобы они точно остались вне подозрений. Голова гудела от этих мыслей. Он привычно задвинул их поглубже: по опыту знал, что решение придет само, надо только успокоиться.
Повесив на плечо Укус, направился к лифту. Судя по бегающим на табло цифрам, там он встретится сразу со всей командой.
Когда двери распахнулись, он как можно радостнее поприветствовал всех, стараясь вести себя как обычно. Но по глазам Клюева, понял, что тот в его искренность не поверил. Хорошо, если только он один не поверил. Напарник перебрался к нему, шутить на этот раз не стал.
— Йорген, может, расскажешь, что случилось, — спросил он негромко, чтобы не привлекать внимания.
— Ева беременна, — брякнул Бёрьессон первое, что пришло в голову.
— И что? — удивился Гриша.
— Ничего. Надо радоваться — а я не могу. Только вроде все успокоилось, закончились пеленки, распашонки, памперсы и бессонные ночи — и тут опять.
— Ты что с ума сошел? — изумлялся Клюев.
— Гриш, я не знаю, что со мной, может, у меня какой-то важный орган в мозгу атрофирован, но я никогда не радовался при известии о беременности Евы. Я люблю своих девочек, но… Мне достаточно двоих. Понимаешь?
— Не понимаю, — развел руками Гриша. — Бёрьессон, перестань чудить и не огорчай свою прекрасную жену. У тебя вид, будто кто-то из родных смертельно болен, а у тебя всего лишь…
— Я знал, что ты меня не поймешь, — Йорген отвернулся.
В фильтр-коридоре он не торопился надевать шлем — это вызвало бы подозрения. В левую дверь заходили мусорщики, неся в руках и на плечах огромные мешки.
Ева, увидев мужа, поставила их на пол, засмеялась, послала воздушный поцелуй. "Хорошо играешь, Ева", — подумал он, отвечая тем же. Затем, закрылся от нее и всего мира прозрачным стеклом. Сейчас было бы неплохо, если бы его сожрали хищники, но шестое чувство говорило, что этого не произойдет. Именно сейчас, когда так хотелось умереть, придется жить.
Среда. Приют.
Сразу после построения Тимо позвал Арташеса.
— Идем со мной, — приказал он коротко.
Саргсян покорно пошел следом. Когда заметили Зверева, сделали вид, что собираются идти наверх, но как только на лестнице никого не осталось, свернули в подвал. Спустились почти бегом.
Там их уже ждали те же помощники Оливера: Каролис и Аргир. На полу, корежился от боли Малек — бывший бандит из Лондона, а теперь рядовой первого класса.
— Я гляжу, вы времени зря не теряли, — улыбнулся Тимо. Наклонился над Мальком. — Ну что? Как себя чувствуешь?
— Я не виноват! — плакал он.
— Ах ты не виноват? — понимающе кивнул Оливер. — Мы из-за тебя чуть не попались, а ты не виноват?
— Никого на первом этаже не было, я видел. Я же не знал, что Зверев тоже не спит. Не его дежурство же!
— Если тебя поставили на стреме, — поучал его Тимо, — ты должен смотреть в четыре глаза. В четыре — понял? И во все уши слушать. Понял?
— Да, — мелко закивал головой Малек. — Я буду стараться. Я больше не буду!
— Молодец, — улыбнулся Тимо. — Только чтобы ты запомнил, — он повернулся к Арташесу. — Ударь его! — тот не шевельнулся. — Ты что не слышишь? Ударь!
— Я не могу… — неуверенно произнес мальчишка. — Он же лежит.
— Ну да, — ухмыльнулся Оливер. — Бить лежачего некрасиво. Зато безопасно! Это твое первое задание в банде, — он в миг посуровел. — Не выполнишь его — пеняй на себя. Ребята, — сделал он знак шестеркам. Те встали с обеих сторон от Саргсяна. — Ударь! — вновь приказал Тимо.
У Арташеса на шее дернулся кадык. Он сделал маленький шаг к Мальку. Тот беззвучно заплакал и закрыл глаза.
— Ну? — подтолкнул Тимо.
Арташес несильно размахнулся и стукнул носком ботинка в грудь лежащего мальчишку.
— Сильнее! — нахмурился Оливер.
Арташес размахнулся сильнее. На этот раз от удара, Малек вздрогнул.
— Еще сильнее, падла, если не хочешь, чтобы тебя били!
Саргсян стукнул еще раз, потом еще и еще, а Тимо стоял рядом и приговаривал:
— Сильнее! Сильнее! Сильнее!
Наконец он решил, что достаточно.
— Молодец, — напоследок он похлопал его по плечу и вышел из приемника вместе с подручными.
Следом поднялся Малек, не глядя, вытер слезы и выскочил из комнаты. Арташес устало опустился на пол. В голове у него молотом стучал голос Тимо. Внезапно он расхохотался: так вот какой будет его новая жизнь? Бить лежачего, воровать еду, исполнять любые приказы этого отморозка. Он свернулся клубочком на бетонном полу, спрятал лицо в коленях. "Господи, неужели это никогда не кончится? — думал он. — Пап, я не хочу, — взмолился он погибшему отцу. — Забери меня отсюда, пап!"
После завтрака Лейлани решила заглянуть к Диане. Но та даже не пустила ее на порог.
— Уходи! — крикнула она с надрывом, едва завидев подругу.
— Что случилось? — удивилась Лейлани.
— Уходи, — повторила она и заплакала, но тут же взяла себя в руки, вытерла слезы. Подошла к Лейлани. — Я не будут с тобой разговаривать. И не заходи ко мне никогда.
— Диана, я тебя чем-то обидела? — удивилась девушка.
— А то ты не знаешь! — бывшая подруга тут же сорвалась на крик. — Я ведь просила тебя! Не говори! Никому! Я с тобой поделилась, а ты…
— Диана, я хотела как лучше, — умоляюще прошептала Лейлани. — Я хотела помочь.
— Вот и помогла! — девушка со стуком захлопнула дверь перед ее носом.
Расстроенная Лейлани вернулась к себе. Ким, заглянувший к ней на минутку перед началом занятий, тут же встревожился:
— Опять боли?
— Нет, что ты… — вымученно улыбнулась она. — Ты полностью снабдил меня лекарствами.
— Тогда что? — он сел к ней на кровать.
— Диана со мной не разговаривает… Считает меня предательницей, — откровенно поделилась она, положив голову на плечо мужу. — Зря я это затеяла, — с тоской завершила она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
