Тут же всё оказалось иначе.
Маленькая русовласая попаданка стала одной из центральных фигур операции. И это произошло как-то само собой. Естественно. Да, сначала Илега просто внимала тому, как слечна Каппек рассказывает суть планов и вещает выбитые из пленников данные по третьей дриаде, но затем горничная сама не заметила, как начала дополнять выкладки главного аналитика ковена.
И никто не остановил охамевшую простолюдинку. Напротив, к ней прислушивались. Поправляли. Порой спорили с приложением аргументов из разведданных.
А вот касаемо непосредственно боевой части мероприятия Илеге пришлось просто заткнуться и вникать в инструкции. Тут обошлось без лишних напоминаний. Девушка и сама осознавала, что в данном вопросе абсолютно некомпетентна. Одно дело — что-то там понимать в современном вооружении, а другое — нутрять особенности военного дела. Оно в XXI веке было посложней, чем в привычном горничной средневековье. Причём как с точки зрения простого вояки, так и с точки зрения мага.
Приходилось заучивать команды, сценарии, демонстрировать Пуфе, что она правильно поняла инструкции и, когда от неё потребуют упасть на пол, она именно упадёт, а не начнёт аккуратно опускаться на коленки, опасаясь удариться. Лучше пара синяков от столкновения с кафелем, чем пуля или, тем паче, проклятье.
Больше всего Илегу удивил тот факт, что в седьмом сценарии учитывался… её собственный план по пробуждению Брони. Удивил так сильно, что горничная даже думать забыла о том, как пан Маллой вероломно делал вид, будто бы понятия не имеет, как же достучаться до души Лешей.
Русовласую попаданку интересовал только один вопрос:
— Ка-а-а-ак?!
— Это моя работа, — пожала плечиками невысокая дворянка. — Или ты думала, что Дарк выбрала меня правой рукой за красивые глаза?
— Ну-у-у… — рассеянно потянула горничная, окидывая взглядом горящую над столом голограмму с трёхмерной картой Праги. — Он к тебе и правда испытывает тёплые чувства. Но, судя по Пуфе, если бы дело было только в этом, пан Маллой предпочёл бы держать тебя от основной части мероприятий подальше.
Чёрный ноготок тонкого изящного пальчика Ёлко коснулся здания национального театра Богемии. Оно больше напоминало дворец. Один только внешний вид его говорил о том, что выступать здесь могут только лучшие лицедеи и только для лучших людей страны. Сюда, наверное, не каждый дворянин вхож.
Но именно здесь в последнее время чаще всего мелькал лик Катержины Чёрной. Бывшей куклы. И хамоватого свежего приобретения храбии Кендры Альбары. Одной из причин, по которым Даркен не желал задействовать седьмой сценарий. Титул у дамочки был не сильно ниже, чем у пана ректора, а операцию требовалось проводить на её территориях.
По хорошему тут нужно было бы согласовать свои действия с самой пани Альбарой, но, Лешая ей выгрызи кишечник, это всё равно, что прийти к этой дамочке лично и вежливо попросить права поискать на неё компромат.
И именно данной проблеме посвящалось следующее замечание Ёлко:
— Пока не будет получено одобрение кого-нибудь из Лотарингских, мы не сможем задействовать основные ударные силы. В твоём распоряжении будут только Гало, Вик, Лукан, Жаклин и Ая.
— Пять некромагов, — пожала плечиками Илега. — Не так уж и мало.
А уж учитывая, что из этих пяти некромагов трое являлись ветеранами пары громких боевых операций, выходило и вовсе козырно. Одно дело — знать, что Пуфя за счёт своего статуса чемпиона, вполне может выходить против дипломированных боевых колдунов, а другое — видеть подтверждение этому утверждению делом.
— Пять студентов, — покачала головой дворянка. — Притом без доспехов. У Альбары охрана будет посерьёзней. Да и она сама, даже будучи человеком, не особо отличившимся в военном деле, вполне сможет противостоять кому угодно из этого квинтета, кроме, разве что, Гало.
Горничная кивнула.
— Понимаю. Но не слишком ли ты принижаешь способности наших ребят? Они себя хорошо показали в Коваче и “Сметане”…
Ёлко фыркнула.
— В Коваче у нас было преимущество в виде огромной сверкающей молниями фигуры богини, а в “Сметане” против нас выступали самоучки, возглавляемые заинтересованным исключительно в прикольной дуэли карфагенянином, — дворянка на пару секунд замолчала. — Не стоит это сравнивать с текущей ситуации, когда помимо телохранителей, имеющих опыт службы в горячих точках, придётся иметь дело с охраной национального театра, где, в силу пафосности заведения, ещё и некромаги служат, а не только челядь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Илега тяжело вздохнула и ещё раз окинула взглядом место проведения операции. Собеседница парой жестов развернула голограмму и теперь пред взором горничной предстало внутреннее убранство сего шикарного заведения.
Наконец, горничная решила высказаться на тему плана:
— Мне кажется, было бы проще добиться одобрения короны, если бы мы делали основную ставку на нашу шляхту, а не на краснопёрых. Вот хоть убейте меня, хоть режьте, хоть ешьте, я не понимаю, как так вышло, что Даркен больше уверен в лояльности ЕССР, чем поданных собственного отца? У нас что, богемийских ветеранов не хватает?
Ёлко медленно покачала пальчиком.
— Есть разница между лояльностью пану ректору и лояльностью Лешей. Даже несмотря на то, что последняя уже носит на пальчике фамильное колечко Маллоев.
Илега удивлённо похлопала глазами.
— Ладно, хорошо, я понимаю, что богемийская шляхта не очень-то любит богиню хаоса, и что только в ковене, где действуют её братья и сёстры по оружию, можно найти людей, готовых поднять ради неё волшебную палочку… но причём тут коммуняки?
Дворянка удивлённо подняла бровь.
— Ты хочешь сказать, что не в курсе, каким именно образом твоя госпожа выбила из Пендлтона войска для операции с отелем “Сметана”?
Горничная обиженно надула губки.
— Броня явилась от посла не в лучшем настроении. Я не стала уточнять детали. А затем Лешая впала в спячку. А в этом состоянии она не особо-то разговорчива.
Ёлко устало покачала головой.
— Как ты думаешь, кому поклоняются в ЕССР?
— Э-э-э… ну… — растерялась русовласка. — Они же безбожники, так ведь?
— Не-сов-сем, — неспешно отчеканила дворянка. — Всё началось в 1984 году, когда Рим публично предал анафеме партию английских социалистов. В своей речи тогдашний глава корсиканского правительства вновь вспомнил восстание Боудикки, места, где оно началось, и назвал это политическое движение мерзкой отрыжкой Лешего.
— Так что? — удивлённо затрепетала ресницами горничная. — Всё это время в ЕССР поклонялись Броне, сами того не подозревая?
В следующую секунду русовласка поймала лбом ребро ладони Ёлко.
— Ба-а-а-а-ака! Дослушай сначала! Куда ты мчишь? Так вот, понятное дело, что всю эту песню подхватили и остальные монархии мира. Никому не хотелось, чтобы их челядь нутряла ангсоц и стремилась свергнуть государя во имя алого знамени. И чёрный пиар выходил весьма успешный. Тогда-то глава молодого красного государства и сделал ответный ход, декларировав атеистическую направленность партийной деятельности.
— Тогда причём тут Лешая?! — плаксивым голосом вопросила Илега, потирая ушибленное место, а затем зажмурилась и сжалась, ожидая очередного удара.
Но на сей раз Ёлко решила не применять рукоприкладства.
— А притом, что она появилась на политической арене и внезапно начала набирать большую популярность среди простолюдинов. И, тут начинается самое интересное, её риторика имеет атеистическую окраску, несмотря на то, что челядь не особо-то и сомневается в божественности слечны Глашек.
— И это даёт возможность говорить, что всё это время ЕССР пропагандировали идеалы Лешей, просто отделив их от её имени, чтобы не было народного отторжения? — догадалась горничная. — Мол, Лешая всегда была за величие человека, а Рим в своих высказываниях 1984 года был абсолютно прав?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ёлко кивнула.
— Именно эту схему перед послом разложила Броня. И полирнула всё сверху обещанием информационной поддержки. Ясное дело, Лотарингским об этом знать не стоит. Корона вряд ли обрадуется тому, что будущая пани Маллой разбрасывается подобными посулами.
