человеческие качества, которые в современном материальном мире, к сожалению Троицкого, ценились все меньше. Он с горечью стал замечать, что в последнее время здоровье Ману сильно пошатнулось. Но обратного пути нет. Слишком далеко они зашли.
Троицкий выдвинул ящик стола и достал бутылку. На этикетке полумесяцем блестели звезды.
— Коньяк, — наливая в чашку из под кофе, сказал Троицкий, — давай.
Выпили. Ману закашлялся. Троицкий продолжил.
— Мы слишком долго оттягивали релиз PERSONAL DEEP ZODIAC. Группа тестирования постоянно находила ошибки в работе программы. Не смотря на это, разработчики искусственного интеллекта NEW BRAIN категорически отказывались делать исходный код открытым, что сильно осложняло поставленную задачу. Пришлось сглаживать многие углы, и да, мы создали неплохой симбиоз ZODIAC с NEW BRAIN. Нашим основным критерием стало невмешательство работы искусственного интеллекта в продукцию ZODIAC. От NEW BRAIN требовался лишь анализ. И только. Мы опасались, что NEW BRAIN пока еще мало изучен. Опасались, что он может повлиять на работу ZCHIP. А ты знаешь, чем это грозит? С таким раскладом фильмы про зомби уже не кажутся фантастикой. Да? Но все шло хорошо. Задача сводилась к максимально простому и логичному действию, — Троицкий замолчал, дав Ману время усвоить информацию. — У нас в России есть былины. Это что-то вроде американских комиксов про супергероев. Так вот в одной из таких былин главный герой, богатырь Илья Муромец, становится на распутье трех дорог. Перед собой он видит дорожный камень. На том камне надпись: «В одну дороженьку ехать — убиту быть, в другую ехать — женату быть, а в третью ехать — богату быть». Понимаешь, все четко. Или убит, или женат, или богат. Точка. Вот так и PDZ работает. Пользователь — это тот самый богатырь, а искусственный интеллект NEW BRAIN — волшебный камень, который может предсказывать будущее, исходя из того, что он видит в душе богатыря. И для каждого путника на том камне своя надпись. И каждая дорога, она самостоятельна и не пересекается с другой. То есть куда бы человек ни поехал, если ему захочется выбрать другую дорогу, он снова должен будет вернуться к волшебному камню. В исходную точку. В начало отсчета программы, — Троицкий ткнул указательным пальцем в стол, — и значит…
— Куда поехал ваш богатырь? — перебил Ману.
Алексей недоуменно посмотрел на друга.
— Он выбрал смерть.
— Странный выбор.
— Согласен.
— И что, так все и заканчивается? Просто гибелью?
— Нет, он русский, — усмехнулся Троицкий. — На той дороге на него напало войско, — ответил он вопросительному молчанию друга, — сорок тысяч разбойников, — Троицкий развел руками, — Илья Муромец их всех перебил, вернулся к камню и исправил надпись.
— И что же он написал?
— «Туда ездил, убит не был».
Ману засмеялся:
— Вы, русские, делаете все наперекор!
— Это долгий разговор, Ману. Но если коротко, то, на самом деле, у нас нет выбора. Для русского такой камень только иллюзия.
Троицкий снова налил. Мелькнула мысль, от том, как тридцать пять лет назад, сидя в московской студенческой общаге и разговаривая вот на такие же философские темы, с такими же мечтателями нищебродами что и он сам, под дешевую паленую водку, очкастый двадцатидвухлетний девственник даже представить себе не мог нынешнего его статуса. «Тогда было хорошо», — подумал Троицкий, едва улыбнувшись уголками рта. Выдохнул. Выпил. Продолжил:
— Волшебный камень оказался хитрее. Московские программисты заметили в полученном гороскопе Влада Быкова баг, ошибку. Как я уже говорил, прогнозируемые линии сюжета меж собой не должны пересекаться. Но NEW BRAIN сделал мост. Он соединил их. Буквально взял скопированное сознание Быкова, находящееся в одной из множества рассчитанных вариаций и каким-то образом переместил его в другую сюжетную линию. И так до бесконечности. То есть создал подобие такой себе цифровой души. — Лицо Троицкого выражало озабоченность. — Да, Ману, подобие души человека.
На экране показался отчет, присланный Юрием Нестеровым из Москвы.
— Понимаешь, — Троицкий щелкал клавишей мышки, увеличивая масштаб изображения сводной таблицы, — жил-был некий цифровой Дима Быков, срисованный PERSONAL DEEP ZODIAC с Влада, настоящего пользователя. Да, именно Дима. В той сюжетной линии победил отец, — пожал плечами Алексей, — отстояв у матери имя Дима. Но не суть, я отвлекся. И тут бах, случилось с ним, та-а-ак, — Троицкий всматривался в результат, — случилась с ним… Ага, вот, нашел. Беда с ним случилась. Дед его убил. Горный пастух. Взял и отравил гостя. А спустя пол электронного года просыпается этот самый Быков Дмитрий под лавиной. На Эльбрусе. На той самой горе, о поездке на которую пользователь Влад спрашивал в PDZ. Только уже не Дмитрием просыпается, а Костей. И не в своей линии сюжета, а в ее вариации. И помнит он свою прошлую жизнь. Понимаешь, в параллельном мире он очнулся. У нас бы такой Костик потом в дешевых телешоу про переселение душ рассказывал бы, — усмехнулся Алексей, — такие вот электронные страсти, — Троицкий закрыл детальную аналитику. — А самая опасность знаешь в чем? Программа понимает, что она сделала. PDZ научилась создавать и осознавать это. Научилась у человека. Из данных, которые мы через нее пропустили.
— Ты хочешь сказать, искусственный интеллект возомнил себя Богом?
— Я этого не говорил. Но я знаю, что половина людей земного шара, подключена к мировой сети с помощью ZCHIP, и последствия неизвестности меня пугают гораздо сильнее предположений и догадок. Знаешь как в России прозвали PERSONAL DEEP ZODIAC?
— Как?
— Пидза.
— Пидза? Что это значит?
— Это созвучно с одним нецензурным словом, которое обозначает женский детородный орган.
Ману хмыкнул.
— У этого ругательства много смыслов, и оно очень символично подходит к PERSONAL DEEP ZODIAC.
— PDZ похожа на вагину? — удивился Ману.
— Нет, я не это хотел сказать. В этом контексте значение другое.
— Какое?
Троицкий было открыл рот, чтоб ответить, но осекся на полуслове. «Как объяснить человеку другой ментальности значение слова «пизда»? — думал он, — как передать глубину трагизма и широту иронии семантики этого слова, рвущейся из бездны души, когда и сказать-то вроде больше и нечего? Как раскрыть всю ту палитру эмоций, от безысходности до светлой надежды, заключенных в коротком, хлестком «пиздец»? Как?
Алексей налил. Ману потянулся чокнуться кружкой. Троицкий остановил его попытку жестом.
— Третья не чокаясь.
