и пить, платить за ночлег, закупать дорогостоящие алхимические ингредиенты…
— Все, ну буквально все в эти дни только и требуют денег, — горестно застонал сэр Руфус. — Как будто у меня тут под замком золотые прииски или монетное дерево на заднем дворе!..
Торговались долго, причём сам некромант помалкивал, а говорила исключительно Аэ. Столковались на двух ночах в замке, полном столе и дополнительных премиях, если сударю некромагу удастся найти и доставить его милости сэру Руфусу «что-то ценное».
* * *
— Ты не спишь, — Аэ стояла у его постели, одним коленом опираясь на край, словно собираясь взобраться к нему, как она частенько делала совсем мелкой девчонкой. Вернее, когда она носила обличье совсем мелкой девчонки и играла в его дочь.
— Не сплю, — вздохнул некромант.
— Думаешь о том, что я тебе сказала?
— Драконы проницательны, — буркнул он.
— И что же? — Она наклонилась ближе.
— Я всё равно не понимаю. Я человек. Ты дракон, пусть и в человеческом обличье. Совсем юный дракон по меркам твоей расы. Что тебе в этом, Аэ? Ты знаешь, я люблю тебя и забочусь о тебе, хотя, пожалуй, ты едва ли в этом нуждаешься, скорее уж наоборот, ты заботишься обо мне.
— У драконов, — негромко сказала она, — всё и сложно, и просто. Мне больше нравится, как оно у вас, людей. Хотелось бы… взять лучшее от обеих рас.
— Я понимаю. И… Аэ… не торопись, пожалуйста, если ты хочешь — мне надо привыкнуть…
— Ладно-ладно, — она скорчила гримаску. — Подумать только, сколько церемоний вокруг такой простой и естественной вещи!..
— Но мы же не хотим, чтобы она осталась именно что «простой и естественной», верно?
— Угадал, — вздохнула она. — Ладно, спи. Завтра трудный день. Господин барон за свои гроши из нас обоих души вытрясет.
* * *
— Вот он, монастырь, сударь некромаг, — алебардист по имени Саймон, товарищ погибшего Вольфганга, вызвался сопровождать их к заброшенной обители. — Ступайте осторожно, тут капканы на каждом шагу, да ямы с кольями. Тропинку до ворот мы наметили, с поворотами, видите шесты?.. Вот по ней ступайте.
Некромант молча кивнул.
Монастырь перед ними утопал в разросшихся зелёных кронах. Старые стены покрывала песчаного цвета штукатурка, местами она обвалилась, открывая буро-красную кирпичную кладку. Над верхом стены поднимались острые шпили церкви, частично просевшие и накренившиеся. Широкие ворота стояли наглухо заколоченными и заваленными внушительными валунами.
— Как же мертвяки выбирались?
— Они, сударь некромаг, хитрющие, аки тараканы. С той стороны стены примёты строили, подтаскивали что только могли. И перелезали, значит.
— А внутрь вы не заходили?
— Нет, что вы, сударь некромаг! Помилосердствуйте!.. Там и возле стен-то стоять страшно!.. Да вы сами увидите, как поближе подойдете!
Фесс кивнул. Поудобнее перехватил глефу, проверил, хорошо ли закреплён посох за спиной.
— Жди меня здесь, Аэ. Ты знаешь, что делать, если солоно придётся.
Драконица слегка усмехнулась, скрестив руки на груди. Кивнула молча, не пытаясь напроситься с ним — и на том спасибо, как говорится.
Аэ, Саймон и ещё трое баронских дружинников остались ждать.
…Тропинку проложили и впрямь извилистую, верно, надеясь, что безмозглые мертвяки попрут прямо, угодив в приуготовленные им ловушки. Фесс проходил мимо мощных заржавленных капканов, зубастые дуги широко разведены в ожидании; мимо ловчих ям, прикрытых мешковиной, посыпанной сверху землёй; мимо выстроившихся рядами наклонных кольев, заострённых и посеревших от дождей.
Стена поднималась всё выше, всё ближе были заваленные ворота. Как ни печально, но придётся лезть на ту сторону.
Тоскливо тут было, уныло и одиноко. Заброшенное место упрямо сопротивлялось запустению, но выстоять, понятное дело, не могло.
И ещё тут не было тишины. Ни «зловещей», никакой. За стеной что-то шуршало, шелестело, скребло, словно когтями, шаркало, порыкивало, хрипело и вообще изо всех сил старалось дать понять, что там, в пределах монастырской ограды, кто-то есть .
Фесс помедлил. Он уже справился с местными неупокоенными в гномьих горах, справится и здесь.
Перелезть на ту сторону оказалось совсем нетрудно, спасибо баронским дружинникам, навалившим здоровенных каменюк к воротам.
Перекинув ноги через плоский гребень стены, он уселся поудобнее и замер.
Да, когда-то это был красивый ухоженный монастырь. Посыпанные песком дорожки пересекали двор, клумбы были разбиты перед входом во храм; в дальнем углу пряталось небольшое кладбище, утопавшее в цветах и зелени, где пели птицы, сновали беззаботные зверьки и где рядом с могильными плитами всегда кипела новая молодая жизнь.
Теперь же здесь всё покрывала жёсткая и жухлая трава. Деревья стояли нагими, однако они не были мертвы. Окна и двери церкви были выломаны, на штукатурке возле них — длинные ряды царапин, как от когтей.
Створки и ставни сорваны с петель, валяются на земле; старушечьими ртами щерятся пустые окна.
Здесь пусто и мертво, хотя не бездвижно.
В дальнем углу, на монастырском погосте, некромант разглядел ожидаемые груды вывороченной земли, опрокинутые плиты; и бесцельно шатающиеся тёмные фигуры меж них.
Неупокоенные двигались, словно слепые, покачиваясь, налетая на препятствия, но никогда не падая.
Некромант некоторое время следил за ними.
Обитель весьма смахивала на заброшенную деревеньку, где он провёл своё первое упокаивание в этом мире. И точно так же следы особой ярости мертвяков носила местная церковь.
В деревне подле гномьей шахты он ощутил непосредственный прорыв Хаоса. Здесь его не было, зато откуда-то из темноты пустых окон на некроманта пялился чей-то голодный ищущий взор.
Понятно. Вторичная разупокоенность. Что прекрасно объясняет мучительную смерть монахов от непереносимого ужаса.
Здесь, в подвалах, наверняка засела какая-то сущность, сильная, тёмная и голодная. Что, собственно говоря, являлось одним из классических случаев прикладной некромантии.
Ордос, Академия, заваленный свитками и заставленный инкунабулами класс на факультете малефицистики, сиречь злоделания — собственно говоря, единственный класс для единственного студиозуса. Схемы, таблицы, списки — классификации монстров, способных вызывать вторичную разупокоенность.
…Творения магии, стихийной и случайной. Отбросы магической деятельности чародеев, дотянувшиеся до источника силы. Отпрыски Древних богов, лишившиеся рассудка от голода. И ещё много кто, с подробным перечислением попыток как удачных, так и неудачных, одолеть оных монстров.
Фесс никуда не торопился. Солнце
