дочь, — в тон, тихо возразила она. — Кейден — моя мать, а отец… у драконов это не столь важно.
«Да, конечно», — с горечью подумал Фесс. — «Она дочь драконов и наследница драконов. Человеческий облик — только маска…»
— Я сама выбрала стать тебе спутницей, — продолжала Аэ. — Я этого хотела и хочу. Но… я не девочка.
— По меркам твоей расы — совсем младенец, — попытался пошутить Фесс.
Вместо ответа она вдруг порывисто шагнула к нему, запустила пятерню в его короткие волосы.
— Ты тот, с кем я должна быть. А я та, с кем должен быть ты. Я знаю, как принято у людей — кокетничать и всё такое. Но драконы тут не умеют лгать и прикидываться. Игра ваша может быть прекрасна и восхитительна — но не с тем, кого любишь по-настоящему и с кем должна быть.
Некромант оцепенел. Пальцы похолодели и вообще больше всего ему хотелось очутиться сейчас наедине с парой-тройкой костяных драконов, или хотя бы гончих.
Она скользнула, села рядом, осторожно провела розовым ноготком ему по тыльной стороне ладони, нежно и чуть щекочуще.
— У драконов, — шепнула, — выбирают драконицы. Мужи могут реветь и пылкать огнём, устраивать брачные танцы и иные игрища, но выбираем всё равно мы. Людскими словами: я люблю тебя. Драконьим слогом: мы должны быть вместе.
Силы великие, в отчаянии подумал Фесс. Ну как же так?! Это… невозможно, неправильно, это…
— Ты — моя дочь, — хрипло выдавил он. — Я держал тебя на руках, кормил, поил и защищал…
— Я — твоя приёмная дочь, — лукаво усмехнулась она. — Рассказать тебе, что порой происходит между такими и их приёмными же отцами?
Фесс только помотал головой. Несносная драконица и впрямь слишком хорошо знала людские… обстоятельства.
— Не всегда и не со всеми! — попытался он спорить. — И это осуждалось. Если не всеми, то большинством!
— Какое дело выпускнику факультета малефицистики, сиречь злоделания, до какого-то там большинства? — фыркнула Аэ. — Уж не хочешь ли ты сказать, что ты меня не любишь? Что я тебе не нравлюсь?
Ох уж эти девушки. Даже будучи драконами, вы всё равно остаётесь девушками. И особенно — будучи драконами.
— Ну, конечно, я люблю тебя. Ты моя до…
— Нет! — Аэ порывисто обхватила его за шею, прижалась. — Не дочь! Не дочь! Но даже была бы и дочерью… у драконов это не так, как у людей!..
— Но я-то человек, прости, — вырвалось у некроманта.
Аэсоннэ вдруг уронила руки, отодвинулась, сжимаясь в комочек.
— Ты меня не любишь…
— Люблю! Как я могу тебя не любить?!
— Но не так, как я хочу! Не так!.. — она топнула ногой.
— Погоди, — он потянулся к ней, обнял за плечи и драконица немедля прижалась к нему, вся дрожа, как в лихорадке. — Погоди. Твоё племя, я знаю, бывает донельзя прямым. Дай мне немного времени. Я привык думать о тебе, как о дочери. Не приёмной , как ты говоришь, — в голосе его сквозила обида, — но настоящей. Я принял тебя, ты родилась у меня на руках. Я защищал тебя и заботился о тебе…
— Так заботься и дальше! — горячо перебила она. — Заботься! Будь со мной!..
— Хорошо, хорошо, — он улыбался, хоть и несколько натянуто, пытаясь её успокоить. — Я же сказал — дай мне немного времени. Людям надлежит понять пути драконов, но и драконам было бы не худо понять пути людей.
— Тьфу! Пустые слова!.. — она наморщила лоб. — Ладно. Будет тебе время. Но немного — не думай, что мой огонь согласен ждать долго! Мы и так тянули, и медлили достаточно.
— А что же потом? — негромко спросил некромант. — Мы вместе. Что дальше?
— Дальше? — удивилась она. — Мы снесём это… эти… гнилые стены, грубо размалёванные под настоящий мир. И все эти могильные черви, коим придали вид людей, сгинут тоже. А потом мы… — она вдруг заколебалась.
— Вернёмся домой? — подсказал он.
— Да. Именно. Вернёмся домой.
— В Долину?
— Куда пожелаешь, — Аэ пожала плечами. — Может быть, нам понравится новый Эвиал. Или Мельин. Или что-то ещё, совершенно новое. Увидим. Главное — как угодно, но прочь отсюда!
Всё-таки что-то она не договаривала. Что-то крылось за этим её стремлением вырваться отсюда любой ценой.
— Аэ… послушай… ну с чего ты взяла, что этот мир — могильная яма, а люди — трупные черви? Не слыхал от тебя раньше столь цветастых сравнений!.. И вообще — ты же говорила, что, мол, мир как мир!.. Что изменилось?
— Я принюхалась. Освоилась. И вообще — ты всё увидишь, — она облизнула губы. — Ты просил время?.. ну, вот и я тоже прошу. Я покажу тебе и докажу, что это не более, чем раскрашенная стена прогнившего и вонючего подвала.
— Сдаюсь! — Кэр вскинул руки в шутливом ужасе. — Дадим друг другу время. И мы мне всё докажешь.
— А ты мне? — немедля выпалила драконица.
— Негодная девчонка, — рассмеялся некромант.
…Хотя внутри ему было совсем не весело.
Эту ночь они провели на одной постели, но спина к спине и под разными одеялами. Ничего особенного.
Аэ сонно сопела, натянув одеяло до носа, Кэр лежал без сна, заложив руки за голову, глядя в дощатый небелёный потолок.
Могильная яма. Трупные черви.
Откуда она такое взяла? И ведь да, сперва ничего такого не было. «Мир как мир». Откуда эти ярость и ненависть? Что она поняла — или учуяла, как она говорит?
И… «я тебя люблю», слова простые и вечные. И, конечно, он тоже любит её. Не так, как любил Рысь, как дочь, которой у него никогда не было — да и собственной семьи тоже.
Что делать? Он ведь не сможет, нет, не сможет. Это… это настолько чудовищно и неправильно, что…
«Она не твоя дочь. Она драконица, вольная, как ветер и пламя. Она может стать кем угодно. Даже обернуться
