В его глазах пламя горело, щеки раскраснелись. Он говорил пылко, от горячего дыхания по спине Ярины мурашки побежали.
– Что ты делаешь? – Она снова попыталась его оттолкнуть.
– Показываю, что ты ничего не понимаешь. – Отстранившись, Вереск резким движением убрал кудри со лба.
– Ты Агриппу любил! – догадалась Ярина и тут же руки ко рту прижала.
Черные глаза сверкнули, линия рта мучительно изогнулась.
– Любил, – признался он. – Все готов был сделать для нее, а она… Она даже имени мне не дала. И запретила человеческий облик принимать.
– Но почему? – тихо спросила Ярина.
– Я черт, если ты не заметила. – За спиной Вереска появился длинный черный хвост.
– Неужели ни разу она тебе не позволила…
– Ни разу, – прервал ее Вереск. – Что бы я ни делал, как бы ни старался… А потом она полюбила по-настоящему. И я ничего не мог сделать. Хотел уйти, но вернулся, не прижился среди своих, а ей жаль меня было, потому и не прогнала.
– И ты просто наблюдал за тем, как она угасает?
– Морщинки на ее лице считал. Перебирал ночами поседевшие волосы. А потом на могилу ходил. Коротка ваша жизнь, вспыхивает и гаснет тут же. Я глазом моргнуть не успел, а она уже согбенной старухой стала.
Ярина потянулась к нему, чтобы поддержать, но Вереск отпрянул, хлестнул ее хвостом.
– Может, если бы она меня на пустоши не подобрала, я бы стал одним из тех, кто людей изводит, кто играет с вашими душами. Но вышло так, что много лет я с человеком провел и теперь совсем не понимаю, как нечистью быть. Настоящей нечистью, пугающей и зловещей.
– С дикими зверями так бывает, – тихо сказала Ярина. – Если подобрать детеныша и вырастить, а потом выпустить в лес, то он погибнет. Я не знала, что с такими, как ты, подобное тоже возможно.
– И я не знал. Но поздно об этом.
– Чеслава как-то обмолвилась, что… – замялась Ярина.
– Говори уж, раз начала.
– …что от связи с чертями рождаются уроды, – выпалила она. – Может, Агриппа знала об этом, потому и…
Вереск расхохотался, а отсмеявшись, поглядел на нее как на дурочку.
– У меня тогда человеческого тела не было, разве я мог представить такое… Такое… – Он всплеснул руками. – Я могу любить и не обладая, Ярина. Подумай об этом, когда снова в голубых глазах нашего петуха утонешь: может, ложе с тобой он и разделит, но вот твои слезинки вряд ли станет считать.
Он снова спрятал руки в карманы, взглянул на потемневшее небо и добавил:
– Пойдем, отведу тебя к…
– Петуху, я поняла. – Ярина покачала головой. – Только хвост спрячь. И если решишь устроить драку, хотя бы не убей его.
Пока Вереск нес ее ко дворцу, Ярина обдумывала то, что узнала. В голове не укладывалось, как нечисть человека смогла полюбить, никогда и никто историй об этом не рассказывал. Слухи ходили, что черти могли соблазнять женщин, притворяясь умершим мужем, но все эти байки скверно заканчивались. Ярина не слышала о хорошей нечисти, а оно вон как бывает…
Станислав не спал, сидел за столом с кружкой в руках. Услышав незваных гостей, он вскочил и уже рот открыл, чтобы караульных позвать, но, узнав Ярину, приветливо улыбнулся:
– Никак вы не научитесь в дверь входить.
– Не время для болтовни, – резко вмешался Вереск. – Дело к тебе есть.
Станислав нахмурился, сложил руки на груди. Ярина сунулась между ними, чтобы перебранка не началась, и оттеснила Вереска плечом.
– Мы принесли плохие вести, – выпалила она. – Город и все его жители в опасности.
– Я ведь знаю о ведьмах, ты забыла? – удивился Станислав.
– Знаешь, да не всё. Сегодня над городом гарцуки летали и на своих крыльях принесли мор, настоящую хворь, которая всех людей в Яриловом граде погубит. Нужно рассказать об этом царю, чтобы он увел горожан подальше, и…
– Погоди, погоди! – Станислав поднял руки, призывая к молчанию. – Куда же он увести столько людей сможет? А если среди них уже есть больные? От них ведь и остальные хворь подхватят. Неужто такая страшная болезнь, что лекари с ней не справятся?
– Я не знаю, – нехотя призналась Ярина.
– Тогда рано отчаиваться. – Станислав улыбнулся. – Может, все не так плохо, как тебе кажется.
– Когда в деле ведьмы замешаны, не может быть «не так плохо», – прорычал Вереск.
– А ты, я смотрю, семи пядей во лбу? Тогда ступай и сам передай Ярину в руки охотников.
Вереск нахмурился, стиснул зубы. Станислав сделал глоток из кружки и мягко продолжил:
– Когда царь меня спросит, откуда я об этом знаю, что я ему должен сказать? Птички напели? Придется про вас рассказать. Елисей узнает, что Ярина ведьма, и как поступит?
– Отдаст меня охотникам, – пробормотала она.
– То-то же. Не порите горячку, все нужно обдумать. Если тебе жизнь дорога, конечно.
Ярина кивнула и сказала:
– Хочу помочь. Я не лекарь, но кое-что умею.
– Хорошо. Оставайтесь во дворце, будьте моими гостями. Так и скажешь, если спросят: мол, училась у лекаря, что-то в этом деле смыслю. – Станислав кивнул для большей убедительности. – И никто тебя ни в чем не заподозрит.
– Во дворце? Но…
– Останемся, – вмешался Вереск. – Раз здесь охотники, Чеслава сюда не сунется. Пока.
Его слова звучали разумно, но Ярина не могла отделаться от мысли, что они загнали себя в ловушку.
– Есть какие-то способы защититься от мора? – спросил Станислав. – Я бы хотел подольше пожить, как и вы.
– Можно в книге Агриппы посмотреть. – Ярина полезла в кожаный мешок. – Дай достану.
Положив книгу на стол, она принялась листать хрупкие страницы. Вереск туда-сюда по комнате ходил, Станислав все тянул напиток из кружки и наблюдал за Яриной.
– Чеслава говорила, что кто-то из охотников догадался использовать одолень-траву, – сказала она, найдя нужные записи. – Против вештиц она бесполезна, но вот от хвори защитить может.
– Где ее сорвать? – спросил Станислав.
– Рвать не нужно, достаточно символа. Можно на одежде вышить или попросить мастера сделать украшение.
– Был такой приказ, ремесленники много оберегов сделали. Но себе я так и не купил… – Станислав задумчиво хмыкнул. – Придется утром наведаться на рынок.
– Нам тоже такие не помешают, – согласилась Ярина. – Ой… Только денег-то у нас нет совсем.
– Об этом можете не беспокоиться, – отмахнулся Станислав. – Будем считать это подарком за помощь с покойницей.
– Ты мне молчанием отплатил, – напомнила Ярина.
– По секрету скажу: я бы и так тебя не выдал. – Станислав протянул руку и коснулся огненного завитка ее волос.
– Где мы поспать можем? – вмешался Вереск.
– Вы? Вместе?
Ярина вспыхнула, захлопнула книгу и выдавила:
– Он на полу ляжет!
– Я так и подумал. Пойдемте, провожу.
Когда они вышли из ложницы, на них удивленно уставились караульные, но вопросов задавать не стали – видимо, ни у кого духу не хватило. Проводив их до резных дверей, Станислав передал свечу Ярине и сказал:
– Если кто-то спросит, говори, что вы мои гости. Утром приду, свожу вас на рынок за одолень-травой, заодно поглядим, что в городе творится.
– Хорошо, – согласилась Ярина. – И спасибо.
Наклонившись к ее уху, Станислав шепнул:
– Не за что.
Вереск резко отпихнул его, но прежде, чем он хоть что-то сказал, Ярина затащила его в ложницу и захлопнула дверь.
– Да что с тобой?! Он нас не выдал, хотя мог бы!
– Тогда ему пришлось бы сказать, что он давно знал о ночных визитах ведьм!
Ярина устало потерла лоб.
– Не понимаю, как ты можешь считать его хорошим человеком, когда он спокойно смотрел на то, как люди в городе умирают, и ничего о ведьмах охотникам не сказал, – буркнул Вереск.
– А я хороший человек? – тихо спросила Ярина. – Я, укравшая у кого-то сердце. Быть может, тот человек уже в Навь отправился.
Проворчав что-то, Вереск скинул рубаху и залез под одеяло. Ярина хотела было возмутиться и прогнать его, но поняла: все дурное с ней уже случилось и как-то поздновато бояться с чертом под боком спать.
– Разбуди меня на рассвете, – попросила она.
– Угу, – буркнул Вереск и накрылся одеялом с головой.
Кто-то ласково гладил ее по лицу. Ярина не торопилась открывать глаза, поддаваясь истоме и необъяснимой радости. В последний раз так хорошо ей было дома, когда матушка будила ее ранним утром, чтобы вместе умыться прохладной водой и приступить к домашним делам.
Ярина положила руку на теплую ладонь
