Надо им помочь, что ли…
Это я себя подбадриваю так, идя к дому с гримуаром и револьвером, причем, питая надежды именно на последний. Мои заклинания из мира Эмберхарта хороши, внезапны и крайне эффективны, но у них не хватает калибра, чтобы выступать против полноценного пользователя гримуара. Из старого могущественного рода, имеющего как ресурсы, так и недоброжелателей.
Очень здравая мысль. Её отрезвляющая холодная прямота прекрасно чувствуется при виде вылетающего из окна человека. Его верхней обмороженной половины, рассыпающейся прямо на глазах. Следом вылетает куча разбитого хлама, а уж потом, вслед за ним, на каком-то планирующем заклинании красиво и плавно, на свет божий величаво показывается сама Сильвия Сильверхейм.
Сразу хочется добавить — в очень тяжких магических силах.
Медленно спускающуюся на траву женщину окружало несколько полупрозрачных полей магии, дрожащих от переполняющей их силы. Воздух над ней танцевал, как будто сама она была источником сильнейшего жара, а подол длинного приталенного платья гулял то в одну, то в другую сторону. Силуэт аристократки был слегка расплывчат, но выражение крайнего гнева на её лице разглядеть было чрезвычайно легко.
Я начал стрелять. Плавно и быстро нажимая спусковой крючок револьвера, я вогнал в слетающую к земле аристократку все шесть пуль. Точненько, ровненько, как будто сдавая экзамен на самую высшую оценку. Это была идеальная стрельба, лучшее, что смог бы изобразить человек. Или даже, наверное, сам лорд Алистер Эмберхарт.
Совершенным идиотизмом этот жест нельзя было назвать лишь по той причине, что с левой руки у меня в сторону Сильвии Сильверхейм смотрел гримуар Горизонта Тысячи Бед и, стреляя, я одновременно проговаривал заклинания.
— Злой тычок Лира! Звезды Альстара! Рапсодия Тлена! Луч Каина!
Я с того дня, как Кристина рассказала мне о своих терках с Сильверхейм, думал над тем, что же надо делать, чтобы свалить полноценного аристократа с боевой выучкой. Угадать, конечно, было никак — у большинства гримуаров свои заклинания, но принципиально они были похожи все. Следовательно, из двух карт, имевшихся у меня на руках, я разыграл туза — пустил тринадцать заклинаний на пробой защиты Сильвии, слабое, но летальное и дешевое заклинание на «авось» и — то, что хранил на крайний случай. Ударная магия четвертой цепи, прямой и честный луч черно-фиолетового цвета толщиной с полено, способный прожечь сейчас даже танк Первой Мировой — он и был моим приветом бабе, укравшей мою жену. Полный залп всем, что только есть на борту, с угла, откуда не ждут атаку, идеально синхронизированными движениями — что это, как не туз?
А надо было ходить с джокера…
— Ты?!! — в дыму расплывающейся «рапсодии» и испарений «луча Каина», потерявшая всего лишь пару своих полей защиты Сильвия развернулась ко мне на бреющем планирующем полёте, — Это всё — ты?!
— Я! — честно и нагло ответил разгибающийся я, только что доставший свой полуавтоматический и развернувший перед собой Щит, — А ты думала — в сказку попала?!
…если бы я начал сейчас вызывать Шар Ашара, то меня бы неминуемо ударили магией. Заклятие уже горело в книге Сильверхейм, появившееся там в тот момент, когда до её защиты долетели первые фиолетовые «звезды Альстара».
Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!! — весело и безобидно отскакивали от защитных полей пули, выпускаемые мной из-за Щита. Ноль эффекта. Зато мои ноги, бодро перебирающие по травке назад, дают вполне хороший эффект разрыва расстояния. Но только вот кто упустит отступающую добычу, попытавшуюся тебя укусить?
— Молот Ингланда! — брезгливо бросает Сильвия… и меня сносит с места чудовищным ударом проекции здоровенного крутящегося молотка. Руку, держащую гримуар, практически сразу отсушивает, так что я не чувствую, как бьюсь плечом о траву, улетая себе кувырком куда подальше.
Это было лишь начало. Может быть, у этой моей родственницы и был определенный недостаток опыта, самокритики и социальной гибкости, но вот бойцом она была опытным. Оглядываясь по сторонам, она била по мне магией низшего уровня, валяя по траве, как медведь ребенка и, одновременно с этим, обновляла свою защиту, вновь начиная светиться, как новогодняя елка в пяти мыльных пузырях. Закончив с этим и убедившись, что я даже не пытаюсь использовать какое-либо заклинание, женщина остановила экзекуцию.
Я, помятый и избитый, уже просто удерживал Щит двумя руками, стоя на одном колене. Ну и думал о хреновом, конечно. Нет, если бы не эти защиты, то всё вышло б правильно, вон она, уже приближается. Один удар молнией, и… Но уже нет. Теперь полная задница — она из себя представляет ходячую крепость, а у меня ничего нет.
Почти…
— Знаешь, Дайхард… — прошипела медленно и осторожно приближающаяся женщина, — Сначала я считала тебя безумцем, таким же, как и эти ничтожества Терновы! Идти против желаний Сильверхеймов таким как вы? Это просто смешно. Я стала смешной. Веселой и забавной темой на семейных ужинах. Вы оказались живы до сих пор лишь потому, что мне понадобился дурацкий талант твоей упрямой жены. Но ты… ты всё испортил…
— Ты дура? — я криво усмехнулся, продолжая удерживать Щит обеими руками, — Ты обвиняешь людей в том, что у них есть честь? Жалкая беглянка, устроившая бойню среди мирных жит…
— Молот Ингланда!
Меня снова протащило метров на пять назад, что было сущей ерундой по сравнению с ударом, пришедшимся в Щит. Теперь обе руки еле-еле двигались. Поднять гримуар стало настоящим испытанием.
— Ты слишком молод, сопляк, ты слишком высоко и быстро взлетел… — шипела женщина, вновь приближаясь ко мне, — Ты что-то слышал о Сильверхеймах, но так и не понял, кто мы. Кто я. Ты никто по сравнению с величайшим родом этого мира! Жалкий босяк, игрушка императора, пес на его службе! Бояре, ха! Да у меня в поместье даже слуги знатнее твоей жены, наглый мальчишка! Хотя… ты каким-то образом смог пробить две десятицепных защиты… Надо будет узнать, что еще может твой гримуар.
— Тебе не дадут этого сделать, Сильвия Сильверхейм, леди Великого Дома… или мне лучше стоит сказать — жалкая слабачка на побегушках у сопляка Дария, м?
Последнюю половину фразы Фелиция, стоящая со скрещенными руками и ухмылкой на лице, проговаривала в лицо развернувшейся на месте как кошка Сильвии.
— Ты… — промямлила знатная аристократка, делая шаг назад, ко мне.
— Фелиция Краммер дель Фиорра… — начала склоняться в реверансе ехидно улыбающаяся даймон, но я её перебил, вызывая гримасу ужаса на лице брюнетки.
— Шар Ашара!
Нехорошо отправлять в забвение единственного, кому ты точно веришь.
Нехорошо обманывать своего даймона, так и не успевшую понять, что моей молнией щитов Сильверхейм не пробить никак. Ничем кроме последнего аргумента.
А еще, наверное, совсем нехорошо бить в спину.
Но, знаете? Мы, люди — все сволочи. Когда нам надо, то нахрен летят все понятия чести, достоинства, совести. Мы идем к цели, перемалывая на пути всё. Мы протягиваем руку к желанному, не замечая, сколько цветов топчем. Поэтому из моих рук вырывается полупрозрачный шар, так похожий на мыльный пузырь. Срывается и летит в спину Сильверхейм. Нечто, чему плевать на законы мира, законы магии… да вообще на все.
— Нет! — только и успела крикнуть моя брюнетка, перед тем как…
Шар не долетел до своей цели где-то полтора метра. За спиной у Сильвии возник рыцарь в полном боевом облачении, с сияющим белым паром, исходящим из всех щелей его глухого шлема. Он, без оружия и щита, просто протянул руку вперед, ловя Шар. А еще успел предостерегающе крикнуть:
— Сильви!
Это был её даймон. Легко определить, когда из рыцаря, а заодно из удерживаемой аристократкой чернокниги прут… цветы. Много цветов, мелких таких, очень ярких, с одуряющим запахом. Быстро-быстро так прут, как будто фарш из мясорубки… если представить, что сама мясорубка по ходу выброса фарша в него и превращается.
А затем она обернулась, оглушенная, потрясенная, растерянная, бормочущая что-то о каком-то «Каденсе». Не обращающая больше никакого внимания на сидящую на жопе Фелицию, отчаянно орущую про некоего Кейна и что же он, собака такая, наделал.
