тонкая, но глубокая трещина, острее любого ножа.
Глава 22. Обряд прощания
Мой взгляд переместился на Кероба, от которого остались лишь ошмётки плоти и частично обглоданные кости. Кровь впитывалась в жадную землю и быстро сохла на камнях. Его разорванное изувеченное тело игнорировалось мухами, хотя мясо… Стоп.
Вздрогнув, я встряхнулся, наконец отпуская то своё состояние, в которое провалился во время кровавой стычки. Уже ведь не в первый раз. Нечто похожее было у меня, когда дрался с Дервисом. Убил, а потом сожрал роем. Хладнокровно. Не мучаясь.
Но то — ублюдок, который хотел моей смерти. Сейчас… друг, пусть и не самый близкий.
Следом за моим на теле Кероба начали собираться и другие взгляды. Вета тихо выругалась, прикрывая рот рукой, словно только что осознала случившееся. Зана молчала, Ребис тоже, его взгляд был тяжёлым, но пустым.
Сглотнув вязкую слюну, я чётко осознал одно: я не успел его спасти.
Рой, словно реагируя на моё настроение, беспокойно заметался и зажужжал — нервно и хаотично, будто гнев передавался каждому крохотному существу, связанному с моей волей.
— Мы его не вытащили… — тихо произнёс Ребис, опускаясь на колени.
Вета перевела на меня взгляд своих голубых глаз. В их глубине блестели слёзы. Очень захотелось обнять её, прижать к себе, но я отлично помнил иное: отвращение и страх.
Нет, Вета. Я подожду, что ты скажешь мне сама. Пока же… пусть лишь кровь, оставшаяся на камнях, будет свидетелем нашей неудачи.
— Ты пробудила Ауру, так? — вместо слов утешения произнёс я. — Нож, который вонзился в льва. Ты бросила его с такой силой, что он пробил его шкуру.
Заморгав, Вета удивлённо уставилась на меня. Я видел, что её коробила даже сама мысль обсуждать и думать сейчас о чём-то, что не имело отношения к смерти друга и продемонстрированных мною возможностях. Но я продолжал хмуро давить на неё взглядом, не показывая ни единого желания сдать назад.
Ребис оторвался от изуродованного тела товарища и тоже посмотрел на Вету. Его взгляд стал чуточку мягче, но не более того. В нём точно так же горел интерес.
— Это правда? — Зану всё ещё немного колотило, но она попыталась натянуть улыбку. Ситуацию портили только руки, продолжая скрывать частично подсохшую ткань штанов.
А ведь воды у нас нет… Для омовения, имею в виду. Запасной одежды, кроме рубах, тоже.
Вета подняла руку, закрыла глаза, сжала кулак. Ударила по земле.
Грохот и пыль. Я закашлялся.
* * *
Где-то вдали крикнул пустынный ястреб, его голос эхом разлетелся между раскалённых скал. Воздух пах пылью и смертью. Мы выбрали для Кероба место под выветренным уступом, где камни образовывали нечто вроде навеса. Тени ложились густыми полосами, спасая от немилосердного солнца.
— Тут… тут будет хорошо, — выдохнула Вета, отирая лоб тыльной стороной ладони. Её глаза были покрасневшими, пальцы дрожали, когда она держала обломок сломанного ножа, помогая расчищать землю.
Земли, впрочем, было немного. Под слоем пыли и щебёнки скрывались твёрдые камни, их приходилось разбивать, чтобы хоть немного углубить ложе. Лопаты у нас не было, да и времени тоже. «Честь» бить камни досталась мне, как единственному, кто контролировал свою Ауру Атаки. Вета, хоть и пробудила её (чудом не спровоцировала обвал, когда ударила по тропе!), пока слабо понимала, что делать дальше. Да и без Ауры Защиты одной лишь Атакой нужно было пользоваться аккуратно. Хоть та пассивно и укрепляла тело, но лучше применять их в связке.
Я старался не пересекаться со спутниками взглядом, а также давить все эмоции, не позволяя им отразиться на лице. Получалось с трудом. Даже в моих движениях ощущалась холодная ярость.
Организовав нечто вроде походной могилы, мы переместили туда остатки Кероба. Надеюсь, на запах крови не подтянутся хищники?
— Нужно… — шмыгнула Зана, но осеклась, сглотнув ком в горле. — Нужно что-то сказать…
Молчание затянулось. Вета закрыла глаза, сцепив руки в молитвенном жесте, но слова, видать, не шли. Ребис стоял в стороне ссутулившись, разглядывая свои окровавленные ладони, словно те принадлежали кому-то другому.
— Кероб был хорошим парнем, — наконец заговорил он, его голос звучал хрипло. — Он… всегда умел поддержать. Может, не часто улыбался, но был готов помочь в трудную минуту. Даже когда всё было плохо, он мог парой фраз подбодрить нас. Он заслуживал большего, чем это… — Ребис махнул рукой в сторону неглубокой могилы, наполненной камнями и пылью.
— Заслуживал, — коротко подтвердил я, стиснув зубы. Отбросив последний булыжник, я выпрямился, снова вытирая ладони о плащ. — Но горы не спрашивают, кто чего заслуживает.
Ребис вскинул взгляд, в его глазах читалось удивление, смешанное с гневом.
— Это всё, что ты можешь сказать? Просто… горы? — Он шагнул ближе, его лицо искривилось в горечи. — А ничего, что это твои, чёрт возьми, твари разодрали его на куски?!
Я медленно обернулся, с трудом собирая слова в предложения. Злоба в груди готова была выплеснуться в любой миг.
— Хочешь сказать, что это я льва на него натравил? — скрестив руки на груди, я не отводил от брата глаз. — Если бы не я, вас всех бы уже сожрали! — Последние слова я едва ли не прорычал.
Вета встала между нами, подняв ладони.
— Хватит! — её голос, несмотря на дрожь, прозвучал твёрдо. — Кероб мёртв. Мы сделали всё, что могли. Теперь он с горами и солнцем… — Она опустила голову, сдерживая слёзы.
Зана шагнула вперёд, в руках она держала платок. Осторожно наклонилась и положила его на лицо Кероба, скрывая кровавые раны.
— Прости, что так получилось… — прошептала она, в голосе ощущалась тоска и самая настоящая с трудом сдерживаемая скорбь.
Моё лицо было будто маска, лишь сжатые кулаки выдавали истинный настрой, с которым я не мог поделать почти ничего. Всё, что происходило после нападения львов, казалось фарсом. Каким-то глупым кошмарным сном, наподобие тех, которые начинались с убийства моих родителей.
И всё же… это правда. Реальность, что может ударить хлеще самого ужасного кошмара.
После слов Заны никто больше не открыл рта. Тело Кероба засыпали землёй и камнями, укладывая их плотно, чтобы звери не смогли до него добраться. Прах ложился на прах, пыль возвращалась в пустыню, как всегда и было.
Когда могила оказалась засыпана, мы в молчании встали перед ней. Казалось, даже знойный ветер стих, отдавая дань уважения. Но… невидимая стена недосказанности и страха теперь висела между нами. Тень того, что произошло.
Вета в последний раз взглянула на могилу и, отвернувшись, бросила на меня взгляд. Я стоял чуть поодаль и впервые за всё время своей второй
