гиганты были безумными и жестокими? После их смерти их останки могли загрязнить весь лес.
Одри и Клейн одновременно покачали головами.
— Если бы это была просто опасность или загрязнение, то королева Омибелла и «Бог Рассвета» Бадхайр могли бы эффективно противостоять этому, — сказал Клейн. — А с помощью короля гигантов проблем почти не было бы. Но им всё равно не разрешалось входить, даже в сопровождении древнего бога. Возможно, там похоронены не только родители короля Олмира, но и другие тайны.
— Эта вероятность велика, — серьёзно кивнула Одри. На её лице в серебристой маске изумрудные глаза слегка повернулись с любопытством.
— Если это так, то что за секрет, который нельзя знать жене, детям и соплеменникам? Интересно... — Леонард улыбнулся, позволив своим мыслям разгуляться.
После некоторого обсуждения троица прошла через «Пустынный туннель», добралась до внутренней части «Двора Короля Великанов» и попыталась войти во дворцы, застывшие в сумеречном свете. По опыту Клейна, это был путь к краю сна Гроселя.
На этот раз ему не нужно было притворно использовать «Ползучий Голод». Одри напрямую повлияла на сон, и тяжёлые ворота, высотой более десяти метров, легко, словно бумажные, сами собой распахнулись.
За воротами был серый мир. Впереди был уже не «Двор Короля Великанов», а обрыв.
Немного обсудив возможные ситуации и разработав планы, Одри заставила на краю обрыва появиться лестницу. Она вилась и изгибалась, уходя вглубь тёмного, серого и бездонного мира разума. Троица не стала медлить и шаг за шагом спускалась.
В этой одинокой и тихой до безумия среде Одри несколько раз использовала «Успокоение». Это было не только для успокоения Клейна, Леонарда и её самой, но и для успокоения серо-белой скалы — подсознания Гроселя. Бесчисленные гниющие руки гигантов, с которыми Клейн «столкнулся» в прошлый раз, больше не появлялись. Даже самые невыносимые чувства этого мира — одиночество, тишина, бесконечность — из-за того, что они действовали командой и могли разговаривать, казались не такими уж страшными.
— Вот это мир разума... Действительно, не похоже на другие, — сказал Леонард, оглядываясь. Казалось, он хотел выразить свои чувства стихами, но в итоге отказался.
Если бы это было другое место, Клейн, возможно, попросил бы поэта помолчать. Но здесь он считал, что любые слова — это хорошо.
Одри также не возражала против общения.
— То, что мы интуитивно ощущаем, и есть сущность этой среды, — серьёзно сказала она. — Обрыв, скалы, серый мир, которые мы видим, — это отражение нашего подсознания здесь. У других рас это может быть не так...
— ...Только сейчас я понял, что психология — это довольно интересно, — с интересом сказал Леонард.
Клейн взглянул на него, сдержавшись, чтобы не сказать, что с его характером путь «Зрителя» ему совсем не подходит.
В ходе этого разговора троица, неизвестно сколько спускавшись, наконец ступила на твёрдую, но размытую серую землю. Отсюда, глядя вверх, можно было видеть плавающие лучи света, которые наслаивались друг на друга, образуя иллюзорное море.
Клейн, Леонард и Одри собирались было идти вперёд, как вдруг их накрыл «поток воды», и из него поднялась размытая фигура света.
Это был серо-голубой гигант ростом шесть-семь метров. На его груди и животе была повязка из кожи с драконьей чешуёй, а на открытых частях тела — не поддающиеся описанию узоры. Его один вертикальный глаз был налит кровью и излучал ярость. Во рту он держал окровавленную человеческую ногу.
Это был гигант уровня полубога!
Он был остаточным образом в море коллективного подсознания. Как только он появился, его безумные эмоции распространились на Клейна и других, словно заразная чума. Это был мир, где дух, сознание и разум соприкасались напрямую!
Глава 1070. «Морское дно»
Тот гигант, что грыз человеческую ногу, на самом деле не существовал. По своей сути он был сильной эмоцией, порождённой чрезвычайно глубоким впечатлением. Эта эмоция проникла в подсознание, распространилась в окружающий иллюзорный «океан» и превратилась в отпечаток. Сохраняются лишь те, что были чрезвычайно сильными или повторялись многократно. А как только они становятся отпечатком, они могут в обратном направлении влиять на существ того же вида, становясь их общей, древней «памятью».
Поэтому форма мифического существа, которую демонстрировала эта иллюзорная фигура, была нечёткой и имела множество ошибочных частей. В обычных условиях она не заставила бы Леонарда и Одри не выдержать прямого взгляда. Но то безумие и крайний ужас, которые её сопровождали, были словно материальны и могли заразить любого. В этом и заключалась сущность опасностей в море коллективного подсознания.
Конечно, если встретить «отпечаток», оставленный богом, то действительно можно увидеть форму мифического существа. Просто результат, скорее всего, будет не очень хорошим. В общем, здесь способы ведения боя отличались от внешнего мира.
Именно поэтому, увидев, как гигант бросился на них, Клейн тут же взял под контроль свои эмоции и применил «иллюзию» на Леонарда и Одри. В их глазах гигант больше не излучал того безумия. Он выглядел обычным и заурядным. Таким образом, до того как их настигло истинное осквернение, Леонард и Одри были очень спокойны.
Затем Леонард, засунув одну руку в карман, протянул правую и приоткрыл рот. Изначально он хотел использовать дух Устрашающей Банши, но быстро вспомнил, что сейчас он в звёздном теле, прошедшем крещение серым туманом. Как мог в его «теле» быть другой дух?
Вынужденный, он сменил тактику на способности «Усмирителя Душ», и его изумрудные глаза стали глубокими. Иллюзия гиганта тут же замедлила шаг.
В этот момент Одри также спокойно раскинула руки и применила «Успокоение». Подул невидимый ветер, и иллюзия гиганта застыла, а её заражение значительно ослабло.
В ходе этого процесса Клейн достал медный, с шипами крест, капнул на него несколько капель своей крови и с торжественным выражением лица сказал:
— Свет!
Сияющий, чистый свет вспыхнул и поглотил иллюзию гиганта. Почти не сопротивляясь, тот серо-голубой гигант быстро растворился и исчез. Одной из основных способностей «Незатенённого Распятия» было очищение духовных отпечатков. Именно поэтому Клейн и взял его с собой.
Используя крест, Клейн снял иллюзию, чтобы Леонард и Одри могли напрямую «увидеть» истинный облик гиганта и обогатить свой опыт. Хотя прошло меньше секунды, у них всё равно закружилась голова, и из глубин сердец поднялся неудержимый ужас.
Это длилось недолго. Одри инстинктивно применила к себе «Успокоение», а затем вылечила психологические проблемы мистера Звезды и мистера Мира.
— Какой ужас... это гигант уровня полубога? — когда свет рассеялся, Одри искренне вздохнула. В этот миг она
