мне поближе. Если произойдёт что-то непредвиденное, я немедленно выведу вас из книжного мира.
Именно это и было главной опорой Клейна в его смелости исследовать это место.
— Да, — Одри и Леонард не стали хорохориться и подошли к Клейну с двух сторон.
Преодолев ступени с помощью полёта, троица вошла во дворец через преувеличенно величественные ворота. Первое, что бросилось им в глаза, — это просторное пространство и древние каменные колонны, поддерживающие, казалось, само небо. По обеим сторонам зала были яркие фрески, которые тянулись вперёд и сходились за огромной полуколонной.
Эта гигантская колонна стояла в самой глубине зала. Не опираясь ни на что, одним своим видом она внушала сильный страх, словно это был окаменевший бог.
Почти мгновенно на колонне обрисовалась серовато-белая фигура, полностью покрытая чешуёй, похожей на прочные каменные плиты. Даже смутные очертания казались эпическими.
«„Дракон Воображения“, Ангельвед!» — едва успела промелькнуть эта мысль в голове Клейна, как в зале раздался до боли знакомый голос:
— «Дракон Воображения», Ангельвед!
Клейн с удивлением огляделся и услышал, как Леонард с искренним восхищением произнёс:
— Глубокий воздух слушает Его в тишине; ветерок, испугавшись, едва смеет дышать...
«У этого парня ещё есть настроение декламировать стихи, и неизвестно, чьи...» — Клейн повернул голову к Леонарду.
Затем он услышал эхо:
— У этого парня ещё есть настроение декламировать стихи, и неизвестно, чьи...
В этот момент Леонард с ошеломлённым выражением лица крепко сжал губы и отрицательно покачал головой. Но в следующую секунду рядом с ним раздался голос:
— Я ничего не читал!
«Что происходит? Странно...» — пока Клейн размышлял, он понял, что тот до боли знакомый голос принадлежал ему самому. И он снова раздался эхом, повторяя его мысль.
Затем раздался мягкий голос Одри:
— Этот... этот зал заставляет наши мысли напрямую проявляться вокруг? Хм-м... когда я только что увидела ту гигантскую колонну, я как раз представляла, как выглядел «Дракон Воображения». Я взяла за основу того дракона разума, которого видела раньше... Мои слова... нет, действительно были произнесены «залом»...
«Вот как. Хорошо, что я не думал ни о чём странном... Хм-м, нужно собраться с мыслями, немедленно...» — Клейн попытался сосредоточиться с помощью медитации.
В то же время рядом с ним почти синхронно раздались слова:
— ...Соберись с мыслями, соберись с мыслями, соберись с мыслями...
— Оказывается, мистер Мир внутри такой. Как ребёнок, только что поступивший в школу, постоянно повторяет себе, на что нужно обратить внимание. И ещё, он медитирует на слои светящихся шаров, так красиво. Нет, нет, я так не думала и так вас не описывала, мистер Мир, правда! — Одри, пока её мысли проявлялись, наконец не выдержала и улыбнулась.
Что касается Леонарда, то вокруг уже раздавалось «ха-ха-ха».
— Эти двое... нет, почему я использую слово «двое», вежливо, вежливо... — Клейн, слушая свои мысли, беспомощно вздохнул. — Это место очень подходит для игры в «правду или действие», может, его так и назвать — «Зал честности»...
— Что это за игра? — Одри даже не нужно было открывать рот, чтобы выразить своё недоумение.
— Наверное, её изобрёл император Розель... Мне нужно быть осторожнее, не думать о том, о чём не следует. Без медитации слишком трудно сдержать случайные мысли... — ответил Клейн, по привычке предостерегая себя, и в итоге снова был безжалостно предан залом.
На этот раз Одри тоже рассмеялась:
— Ха-ха, у мистера Мира есть и такая сторона. Я раньше даже не могла этого расшифровать...
— Ха-ха-ха, Клейн, и у тебя бывает такое... нет, что я сказал... — Леонард резко поднял правую руку и зажал себе рот.
Без всяких неожиданностей он услышал «вопрос» Одри:
— Клейн?
И чьё-то недовольство:
— Может, только превратив этого парня в марионетку, можно заставить его перестать думать о лишнем. Подождите, о чём я думаю? Эх, спокойно, спокойно...
Клейн глубоко вздохнул.
— Давайте сначала посмотрим, о чём рассказывают фрески вокруг. В древние времена они были очень важным средством ведения записей...
Предлагая это, он услышал, как Одри в мыслях подумала:
«Клейн, это настоящее имя мистера Мира? Нет, не думай слишком много, мистер Мир рассердится. Нет, скорее всего, ему будет неловко. Нет, нет, это всё вина „Лжи“, мистер Мир, пожалуйста, поверьте мне! Эх, спокойно, спокойно, сосредоточься!»
С помощью контроля «Зрителя» Одри постепенно собралась с мыслями и перевела взгляд на фрески справа. Леонард же немного хуже контролировал свой разум, и вокруг по-прежнему раздавался шум:
«Превратить в марионетку... у этого парня сейчас такие опасные мысли? Цк-цк, оказывается, вот ты какой на самом деле. Ха-ха, реакция мисс Справедливости очень интересная... Давно я не видел, как этот парень попадает впросак...»
Только когда Клейн и Одри начали серьёзно рассматривать фрески, Леонард постепенно успокоился.
Фрески справа, казалось, рассказывали об истории: строительство городов людьми, равнины, покрытые снегом, войны и переселения, царства и города-государства... Очевидно, они начинались от входа и заканчивались у трона «Дракона Воображения». Присмотревшись, Клейн вдруг заметил знакомую фигуру — огромного дракона с тёмно-синими глазами и ледяными кристаллическими чешуйками.
Это был «Король Севера» Юрисан!
«Это... развитие этого книжного мира основано на этих фресках?» — Клейн, в то же время, как его мысли были озвучены, быстро просмотрел дальше и обнаружил размытые фигуры авантюристов, охотящихся на ледяных драконов, сцены таяния льда и снега, появления городов-государств, таких как Песот, и конец, где погода становилась всё холоднее, и должна была начаться новая история.
— Содержание фресок станет реальностью в этом книжном мире? — не удержалась от мысли Одри.
— Эта стена, эта картина... выглядят очень обычно, хуже, чем работы уличных художников... Неудивительно, что это жилище «Дракона Воображения». Это и есть могущество древнего бога... — с вздохом подумал Леонард.
— Возможно, — Клейн, не успев дать более уклончивый ответ, услышал свой внутренний голос. — Давайте посмотрим на фрески с другой стороны и, сопоставив факты, сделаем анализ.
Леонард и Одри не возражали. В ходе этого процесса они обнаружили, что в этом дворце даже в духовном теле нельзя летать.
Поскольку фрески были очень большими, они, не пройдя и далеко, ясно увидели их содержание. И лишь первая фреска у входа заставила зрачки Клейна резко расшириться. На этой картине книгу с твёрдой обложкой держал в руках гигант с неясным лицом, серо-голубой кожей и одним вертикальным глазом!
— Это... — Клейн услышал свой удивлённый, нерешительный голос.
В последующих фресках общим главным героем была та самая книга:
