во-вторых, ты должен уметь воспроизвести основные детали его тела, и, в-третьих, ты должен уметь рисовать.
— ...Сейчас я не умею, но это не значит, что и потом не научусь. Я могу нанять репетиторов, — «пробормотал» Леонард. — И что значит «основные детали»? Строение тела или символы, проявляющиеся божественностью?
В этот момент Одри поджала губы, чтобы сдержать смех.
— Я умею рисовать, — с лёгкой весёлостью в голосе «сказала» она. Это было одно из основных умений благородной дамы.
— Да, позже, если будет время, попробуем, — кивнул Клейн, направляясь к гигантской колонне впереди.
По его плану, сначала нужно было получить общее представление, а потом уже думать, как углубляться. В то же время, из-за предыдущего вопроса Леонарда, он подумал о другом:
«Символы и знаки, проявляющиеся божественностью... это содержит большое знание, которое может позволить расшифровать рецепты зелий... Тогда, до появления первой „Кощунственной Скрижали“, если, взглянув на полубога или древнего бога, не умереть, что можно было получить? В то время ещё не было понятия „рецепт зелья“... Только у мифического существа, которое продвигалось с помощью зелий, в его божественности содержится эта часть знаний? Или, после появления рецептов зелий, у мифических существ, продвигавшихся любым способом, накопились соответствующие знания? Если я прав, то знания в божественности могут меняться... Может ли ангел пути „Вора“ изменять эти знания и даже удалять их?»
— Мистер Мир думает о таких глубоких вещах, на таком высоком уровне... — не удержалась от «восхищения» Одри.
Леонард также не смог сдержать свой внутренний голос:
— Есть и такое? Вернусь, спрошу у Старика... Клейн, этот парень, много знает... Он, играя роль Германа Спэрроу, не совсем притворяется. По крайней мере, эта глубина, кажется, принадлежит ему самому...
— Спасибо за похвалу, хватит! — Клейн, держа в одной руке флакон с кровью, а в другой — «Незатенённое Распятие», насильно собрался с мыслями и перевёл взгляд на «трон» древнего бога неподалёку.
В духовном теле, хоть зал и ограничивал их, не давая летать, их максимальная скорость всё равно была намного выше, чем у человека. Только в этот момент Клейн заметил, что за гигантской колонной был тёмный, уходящий вниз проход.
— Ничего не видно, вот бы был свет... — подсознательно подумала Одри.
И тут же в том проходе зажёгся чистый и мягкий свет, осветив всё внутри. Не входя, Клейн, Леонард и Одри увидели, что в самой глубине стоят двустворчатые, древние бронзовые ворота. На них были бесчисленные, не поддающиеся описанию символы, похожие на цепи, уходящие назад, словно что-то запечатывая.
В жилище древнего бога, за его троном, были ворота, похожие на печать.
Почти одновременно взгляд троицы, казалось, проник сквозь эти ворота и увидел за ними глубокую тьму. Затем они услышали стук сердца.
Стук их собственного сердца. А они сейчас были в духовном теле и, по идее, не имели сердца!
В следующее мгновение медный налёт на «Незатенённом Распятии» в руке Клейна сам собой осыпался, обнажив сущность из чистого света, которая излучала вперёд свет, подобный солнечному.
А в телах Клейна, Одри и Леонарда необъяснимо появился холодок, словно каждая «клетка» обрела собственное сознание. В их иллюзорном зрении, в глубокой тьме за бронзовыми воротами, открылся глаз. Зрачок был тёмно-чёрным, с тёмно-синими трещинами. Один за другим открылись и другие такие же глаза, густо усеянные, холодно смотрящие.
В этот момент Клейн и другие, казалось, услышали беззвучный, чрезвычайно притягательный зов.
Не колеблясь, духовное тело Клейна тут же раздулось, охватив Леонарда и Одри, и он, прервав вызов, вернулся в пространство над серым туманом.
Глава 1074. Три возможности
В процессе возвращения Клейн почувствовал, как холод внутри него быстро рассеивается, и больше не было ощущения, будто каждая «Духовная Личинка» вот-вот породит новое сознание. В следующее мгновение перед его глазами появился изъеденный временем бронзовый стол. Он увидел, как духовные тела Одри и Леонарда постепенно проясняются из бледного серого тумана.
Когда окутывающий их туман опустился, Клейн спросил:
— Как вы себя чувствуете?
Он по привычке использовал тон Германа Спэрроу, но тут же вспомнил, что в «Зале честности» его внутреннее бормотание было полностью раскрыто, и он больше не мог поддерживать свой прежний образ.
«Это всё вина Леонарда! Эх, будем считать, что я последовал совету врача и на этот раз не только не надел толстую маску, но и снял тонкую...»
Клейн подсознательно подумал об этом, а затем насильно прервал свои мысли и настороженно огляделся. Он ещё не избавился от страха, что его мысли будут громко «произнесены».
К счастью, здесь больше не было той «магии».
Очевидно, у Одри и Леонарда также был подобный посттравматический синдром. Одна резко сжала губы, другой выпрямился, словно они оба инстинктивно о чём-то подумали. Успокоившись через несколько секунд, они вспомнили вопрос Клейна.
— Я чувствую, будто что-то было очищено... — профессионально провела самоанализ Одри. — Изначально у меня было ложное ощущение, что у меня разовьётся вторая личность. Нет, словно в моём теле пробуждалось какое-то сознание, не принадлежащее мне. Хм-м, сейчас этого нет. Хвала мистеру Шуту!
«Эту благодарность я могу принять с чистой совестью... Опасные мысли. К счастью, в „Зале честности“ мысли Одри и Леонарда не повернулись в сторону „Шута“, иначе я бы точно не удержался и „подхватил разговор“, и тогда всё было бы кончено... Мой стыд заставил бы меня на месте потерять контроль...»
Пока Клейн размышлял, он серьёзно ответил:
— Хвала мистеру Шуту!
— ...Хвала мистеру Шуту, — с некоторым колебанием повторил Леонард, а затем быстро сменил тему. — У меня тоже больше нет проблем. Только что я чувствовал, будто что-то за той бронзовой дверью звало меня. А вы?
Увидев, что Леонард тоже в порядке, Клейн положил на стол «Незатенённое Распятие» и флакон с кровью.
— У меня было такое же чувство, — подтвердил он.
— И у меня тоже. Это не галлюцинация, я проанализировала своё психическое состояние, — уверенно сказала Одри.
Леонард, погладив подбородок, спросил:
— Что это могло быть? Чтобы древний бог запечатал это за своим троном...
После предыдущих событий он чувствовал, что перед Одри у него больше нет никакого образа, и его поза стала ещё более непринуждённой.
— Мы можем попытаться проанализировать... — Одри осторожно взглянула на Клейна. Её впечатлила его способность быстро собирать информацию и делать выводы.
Клейн, немного подумав, сказал:
— Есть только три возможности. Первая — это какое-то могущественное существо из реального мира Второй Эпохи,
