человек. Во главе их скакал воин в богатых доспехах, а прямо за ним, отставая на пол корпуса, скакал ещё один воин, с развевающимся за спиной знаменем. На тёмном фоне знамени был изображён белый конь, в окружении таких же белых звёзд.
— Подкрепление, — напряжённым голосом проговорил Акамир. — Явно кто-то непростой. Если они смогут восстановить порядок в городе, взяв под свою руку всех остальных монголов, то нам будет несдобровать. Не думаю, что мы сможем справиться с всеми ими.
— Согласен, — подтвердил я. — Надо действовать. И быстро. Но в чистом поле они нас просто сметут своим щитом.
«Не сметут, — раздался голос Иня, который ещё вчера вышел со мной на контакт, успешно переварив поглощённую трофейную духовную энергию. — Придётся напрячься, но щит их я смогу ненадолго снять. Ты должен помнить, я так уже делал один раз. А ведь в тот момент я был намного слабее».
Я порадовался тому, что мне сообщил мой спутник и обернулся к своим людям и к новым союзникам, которые уже смотрели на меня, ожидая приказа.
— Готовьтесь к бою, — сказал я. — Сегодня мы возьмём под контроль Хэй Ху. Но сперва расправимся с тем отрядом монголов, — я махнул в сторону всадников, которые уже заметили нас и сменили направление, устремившись в нашу сторону.
Мои бойцы разразились радостными криками, а следом, пускай и с меньшим воодушевлением, к ним присоединились наши «союзники».
Глава 25
Несмотря на то, что среди ханьцев, которые к нам присоединились, было немало бойцов, конных воинов из них было слишком мало. Да и сражаться они привыкли больше с пехотой, чем с всадниками. И уж тем более не с монгольскими дайчинами. Поэтому я немного переживал за предстоящий бой. Ведь даже несмотря на то, что степняков было меньше, как воины они были сильнее.
Земля дрожала под копытами монгольской конницы. Четыре сотни всадников неслись на нас, поднимая тучи пыли. Их щит, объединяющий духовную энергию большого количества дайчинов, уже начал формироваться — полупрозрачная стена мчалась перед монголами, готовая снести как нашу пехоту, так и немногочисленных всадников.
Я стоял впереди, чувствуя, как Инь внутри меня напрягается, готовясь к схватке. Справа от меня находился Акамир, а слева стоял Мин, который должен был попробовать напугать лошадей противника. Он совсем недавно признался, что после победы над духами и поглощением их тел, его дух-аллигатор приобрёл новый навык. Он ему чаще мешал, так как животные вокруг него начинали нервничать и пытаться отдалиться от него как можно дальше. Но именно сейчас он мог нам послужить.
— Приготовиться! — крикнул я, поднимая руку. — Их щит сейчас спадёт! После этого, по моей команде, сразу же идём в атаку!
Мои бойцы мгновенно сомкнули ряды, а остальные ханьцы, хоть и с опозданием, последовали их примеру. Всадники стояли за моей спиной, и я слышал нетерпеливое ржание лошадей.
— Инь, пора!
Медоед появился мгновенно. Его энергия хлынула в сторону мчащихся на нас врагов, ударив в монгольский щит, как таран. На миг воздух словно раскололся на части, полыхнули многочисленные трещины, словно разбитое вдребезги стекло, и защита дайчинов просто развалилась.
— Лучники! Огонь! — закричал Акамир, первым подавая пример.
Его стрелы взлетели в небо огненными росчерками и вонзились куда-то в центральные ряды монголов. Без своего щита степняки были так же уязвимы, как и любые другие воины. Десятки лошадей рухнули, увлекая за собой других. Хаос охватил центр их строя.
— Мин! — скомандовал я.
Мой сотник тут же выбежал вперёд, бесстрашно бросившись навстречу несущимся на него монголам. Он выставил перед собой руки, напрягся, что было видно даже со спины, и, через несколько секунд, в сторону монглов устремилась волна странной силы.
Мы с Акамиром в этот момент находились к Мину ближе всего, и его атака слегка задела наших скакунов. Я с трудом удержал занервничавшее животное на месте. Даже был вынужден пустить в его сторону часть духовной силы. То же самое происходило и с лошадью Акамира.
А вот монголам досталось. Ближайшие к нам лошади встали на дыбы, заваливались на спину, бросались в стороны, стремясь убраться подальше от непонятного и пугающего их места. Весь центр построения сынов Степи оказался моментально разрушен. Не воспользоваться таким шансом было откровенным преступлением.
— Хватит! — крикнул я Мину, который уже с трудом стоял на ногах.
К нему тут же подбежала пара бойцов и, подхватив его под руки, потащили в тыл, к лекарям. Они провернули всё так быстро, что, когда я отдал команду к атаке, их и след простыл.
Мы помчались навстречу замешкавшимся монголам. Следом за нами побежали пешие воины. Я скакал первым, увлекая за собой остальных. Тело наполняла сила. В груди горела жажда битвы. Мне внезапно вспомнилось давнишнее видение, в котором на меня мчались тысячи дайчинов. Я непроизвольно зло осклабился, вспомнив, как меня напугало увиденное тогда, а дальше мне стало не до воспоминаний.
Я гнал своего коня прямо в гущу сражения, ведя его прямо по валяющимся на земле монголам, которые не смогли вовремя соскочить со своих скакунов. Я рвался к вражеским командирам, которые изо всех сил пытались навести порядок в царившей в их рядах неразберихе.
Первый попавшийся мне на пути всадник замахнулся на меня кривой саблей, но я увернулся и поскакал дальше, по пути успев вонзить длинные когти в его бок. Там броня была не такая толстая, как на груди, поэтому, мои лезвия прошили его защиту насквозь, вонзившись в мягкое тело. Его конь чего-то испугался и рванул в сторону, спасая своего седока. Из-за этого мою руку слегка дёрнуло в сторону, расширив рану монгола.
Акамир скакал справа от меня. На пару со своим духом, они выжигали всё и всех, кто и что попадалось им на пути. Животные пугались огня и торопились убраться с их пути.
Лэй отстал, занимаясь контролированием левого фланга. Правый взял на себя Юнгур. И он рубил своих соплеменников с не меньшей яростью, чем это делали ханьцы, успевая раздавать многочисленные команды и следить за происходящим вокруг.
Несмотря на окружающих нас со всех сторон монголов, главная опасность ждала впереди. Наш стремительный прорыв заметили, не в последнюю очередь благодаря Акамиру и вспышкам его пламени.
Всадник в богатых доспехах, их командир, сидящий верхом на белоснежном жеребце, устремился прямо на меня. Его дух, огромный белый конь с горящими ярким светом глазами, окутал своим призрачным телом всадника
