и, уверен, никогда от этого не устал бы. Я бы удержал ее рядом, несмотря ни на что.
– Думаю, у меня появился новый предматчевый ритуал, – радостно сказал я, покачивая головой в такт одной из новых песен Оливии Родриго. Все песни из этого альбома были классными.
– Секс на заднем сиденье? – размышляла она.
– Да, – кивнул я. – Кажется, мне нужно это хотя бы для того, чтобы просто стоять на коньках.
– Да неужели? Значит, это был очень неплохой секс.
– Идеальный секс, солнышко. В идеальной киске. Давай не будем преуменьшать.
Она покраснела и опустила голову.
– По-моему, это хороший ритуал… – прошептала она. Я поднес руку к уху.
– Извини, не совсем расслышал. Можешь повторить?
Она бросила на меня раздраженный взгляд.
– Я сказала, что…
– Я могу трахать тебя, когда захочу, в том числе перед играми, во время игр и после? Звучит здорово. Я в деле! – прокричал ей, заезжая на парковочное место у арены.
Она фыркнула, и я одарил ее очаровательной улыбкой. Я наклонился вперед и потерся своим носом о ее.
– А теперь скажи, что я твой любимый хоккеист, Блэйки.
Ее глаза закатились так выразительно, что, клянусь, исчезли в глазницах. Для этого нужен талант.
– Скажи, солнышко… Или я буду сидеть здесь весь день.
– Ты мой любимый хоккеист, идиот.
Я нежно поцеловал ее в губы, наслаждаясь вкусом.
– Это все, что нужно было услышать, милая. Мы поработаем над частью «идиот». А теперь пойдем, пока меня не отправили на скамейку запасных.
Как только мы оказались внутри, я пошел разминаться, но глаза все время возвращались к Блэйк. Ничего не мог с собой поделать.
– Ланкастер, ты втрескался, – протянул Уолкер, подойдя к тому месту, где я стоял, оперевшись на клюшку и с тоской смотря на нее.
Я вздохнул словно влюбленный щенок.
– Это правда. – Я взглянул на него, когда он садился на гребаный шпагат… потому что вратари были выпендрежниками.
– У тебя есть кто-нибудь особенный, Дисней? Принцесса для Прекрасного принца?
Он фыркнул, услышав свое прозвище, но ничего уже не могло его изменить.
Теперь это его имя.
Он должен просить у студии «Дисней» гонорары.
– Пока ничего.
– Выплаты от студии «Дисней»? – размышлял я, повернув голову, чтобы посмотреть на задницу Блэйк, когда та наклонилась, чтобы что-то взять.
– Что? Какие еще выплаты от студии «Дисней»? – растерянно спросил Уолкер.
– Да так, – вздохнул я, жестикулируя перчаткой, пока он делал шпагат в другую сторону.
– Моя семья верит в родственные души. Типа, ты видишь девушку и просто знаешь…
Я кивнул, задаваясь вопросом, может, я – давно потерянный член семьи Дэвис? Для меня родственные души тоже не были пустым звуком.
– Это все глупо, – пробормотал он, хмуро глядя на Сото, который промахнулся при отработке дальнего броска. – Такого не случалось ни с кем из братьев. Да и со мной тоже. Вероятно, этого и не произойдет.
Когда он попытался подняться, я хлопнул его по плечу:
– Не унывай, Уолкер. Я тоже верю в родственные души. И Линкольн верит.
– Серьезно? – спросил он, глядя на меня взволнованными глазами.
– Да. И поскольку ты входишь в круг доверия…
– Я думал, ты сказал, что круга доверия не существует.
– Это нововведение, – пожал я плечами. – В любом случае… прежде чем ты так грубо прервал меня, я собирался сказать, что держу пари, ты найдешь ту самую девушку.
Он заскулил:
– Мы можем перестать говорить об этом?
Я усмехнулся и бросил на Блэйк еще один взгляд.
– Никогда.
Игра только началась, когда я заметил группу идиотов из студенческого братства, сидящих позади Блэйк на трибунах. Они явно намеревались привлечь ее внимание.
Меня пронзил укол ревности, что глупо – из ее киски капала моя сперма, – но все же!
Наклонившись вперед, я прищурился и попытался прочитать их разговор по губам.
Но, черт возьми, не мог разобрать, что они говорили – не то чтобы когда-либо обладал таким умением раньше, – но эти идиоты определенно флиртовали с ней. Челюсть сжалась. Я не мог играть в таких условиях.
Я повернулся к одному из сотрудников, который стоял за скамейкой, и одарил его самой очаровательной улыбкой.
– Эй, приятель, не мог бы ты оказать небольшую услугу?
Глаза парня нетерпеливо расширились, и он так энергично закивал головой, что стал похож на болванчика.
– Да, конечно, Ари. Что тебе нужно?
Я незаметно указал на парней, пытающихся заговорить с Блэйк. Она старалась игнорировать их, но говнюки были настойчивы. Кто бросает попкорн в девушку, чтобы привлечь ее внимание?
Придурки из братства, конечно.
– Видишь вон тех парней? Нужно, чтобы ты дал им новые места… Или выгнал, если понадобится. Понял?
Сотрудник ухмыльнулся и показал большой палец.
– Считай, что дело сделано, Ари.
С этими словами он подошел к парню на трибунах, и после напряженного разговора их перевели в другое место.
Миссия выполнена.
Я снова сосредоточился на игре. Продолжал украдкой поглядывать на Блэйк, убеждаясь, что никто больше не пытается вмешаться. Она была моей, и ничьей больше, и я намеревался дать это совершенно ясно понять всем, как на льду, так и за его пределами.
Блэйк
Игра только началась, и я устроилась на месте, изо всех сил стараясь следить за тем, что происходит на льду. Хоккей – такая быстрая игра, что уследить за всем очень сложно. Но на арене была настоящая жара. Лос-Анджелес играл с Лас-Вегасом, и болельщики просто сходили с ума.
К сожалению, я привлекла внимание некоторых очень… настойчивых парней, что сидели на ряд выше. Что бы ни делала, они не понимали намека на то, что я не заинтересована в общении. Пытались заставить заговорить с того момента, как шайба оказалась на льду, и хотя поначалу я пыталась быть вежливой, их непробиваемость уже стала раздражать.
Что-то ударило меня по затылку, и я посмотрела вниз, замечая немного попкорна.
И это взрослые парни. Я определенно была готова раздвинуть ноги из-за этого хода.
Надеюсь, он хотя бы не жеваный.
Прошло несколько минут, мое разочарование только росло. «Кобры» отлично играли, но мне с трудом удавалось насладиться игрой. Придурки настолько распалились, что один из них стал шептать мне на ухо, какая я горячая.
Как раз в тот момент, когда собиралась сдаться и пересесть на другое место, появились сотрудники службы безопасности и окружили группу. Я с широко раскрытыми глазами наблюдала за ними, – парни, всего несколько мгновений назад казавшиеся громогласными, теперь напоминали испуганных маленьких мышек.
