Испании было папство. На Тридентском соборе (1546–1563) римская церковь реорганизовала свои силы, создала в лице иезуитов армию хорошо обученных и дисциплинированных ударных отрядов, усовершенствовала инквизицию как орудие репрессий и, с большими перспективами на успех, занялась подготовкой к проведению контрреформации, которая должна была искоренить ересь и вернуть папе господство во всей Европе. В основном интересы папства и испанской монархии совпадали, ибо еретики являлись в то же время наиболее ярыми противниками испанской власти. И хотя союзники временами ссорились из-за распределения расходов на борьбу с ересью или дележа добычи, им удавалось достаточно тесно сотрудничать. Таким образом, борьба носила также и религиозный характер, являясь борьбой протестантизма и контрреформации.
Проблема религиозных меньшинств еще более усложняла эту борьбу в каждой стране. В Англии имелось большое количество католиков, от которых постоянно ожидали мятежных выступлений. Испании приходилось вести бесконечную борьбу против восстания своих протестантских подданных в Нидерландах, которых им никак не удавалось усмирить. Еще хуже обстояли дела во Франции, которая из-за ожесточенной гражданской войны между католиками и протестантами-гугенотами, осложненной еще и династическим конфликтом, полностью потеряла свое значение в европейской политике, и это совершенно изменило соотношение сил в Европе. Сторонний наблюдатель не нашел бы в Европе в 1570 г. государства, способного соперничать с Испанией, которая контролировала не только Южную Италию, Австрию, Венгрию и Нидерланды, но и огромную колониальную империю.
Однако в Ла-Манше и в Северном море находился неприметного вида флот, штаб которого базировался в Дувре и неофициально поддерживался английскими властями. Этот флот состоял из голландских, английских и частично гугенотских судов, которые хозяйничали в проливах и совершали нападения на испанские и французские суда по всем направлениям. Подобные нападения совершались также из портов Девона, Корнуолла и гугенотской крепости Ла-Рошели; они захватывали испанские торговые суда и даже угрожали Вест-Индии. Официально между Англией и Испанией был установлен мир, однако английское правительство получало часть добычи, награбленной этими каперами, а иногда даже предоставляло им суда королевского флота. Когда же наконец в 1572 г. Филипп потребовал вывода из английских портов этого самого флота, ему хватило времени собраться с силами для блистательной и неожиданной атаки на голландский город Брилль. Взятие Брилля послужило сигналом для всеобщего восстания по всему голландскому побережью и для возобновления Нидерландами войны, которую Испания считала законченной уже несколько лет назад. В этой войне лучшие полководцы Европы и лучшие войска не могли преодолеть сопротивление голландских бюргеров и крестьян, пока те держали в своих руках морской путь, по которому к ним из-за границы шли товары и военная помощь.
Тем временем в Англии у Елизаветы и ее министров возникла довольно сложная ситуация, связанная с непрошеным прибытием Марии Стюарт в 1568 г. Почти сразу же католические графы Нортумберленда и Уэстморленда подняли на Севере восстание с намерением освободить Марию, выдать ее замуж за герцога Норфолка и посадить на престол. Частично это восстание было стихийным, а частично сознательно спровоцированным правительственным советом. При первом же столкновении с сильной королевской армией оно потерпело поражение, и та легкость, с которой его подавили, свидетельствует о разительном упадке могущества полуфеодальной знати Севера всего за те тридцать лет, что прошли со времени «Благодатного паломничества».
В течение восемнадцати лет Мария Стюарт находилась в центре целого ряда заговоров, замышлявших убийство Елизаветы. Подобно тому как английское правительство поощряло нападение каперов на испанские суда и города, испанский посол и многочисленные иезуитские священники, засланные в Англию с целью возвращения ее в лоно католической церкви, поощряли эти заговоры. Елизавета, как это часто случалось за время ее правления, оказалась в таком положении, при котором любые ее действия сопрягались с опасностью. Ни она, ни ее первый министр Сесиль пока не решались бросить Испании вызов и пойти на открытый конфликт, хотя неизбежность такого конфликта становилась очевидной. Пока жива была Мария, заговоры не прекращались, и один из них вполне мог увенчаться успехом. Убийство Елизаветы почти наверняка послужило бы толчком к гражданской войне и предоставило бы Филиппу долгожданный случай для вмешательства. С другой стороны, пока Мария и Елизавета оставались в живых, война была маловероятна. В планы Филиппа не входило затевать войну ради того, чтобы посадить Марию на английский престол, поскольку та была наполовину француженкой по крови и куда более чем наполовину француженкой по своим взглядам и, скорее всего, стала бы управлять Англией в интересах Франции, нежели Испании. Так что до тех пор, пока существовала возможность устранения Елизаветы путем убийства, Филипп предпочитал ждать.
Шел год за годом, а обе стороны продолжали ждать удобного случая. Филипп выслал помощь ирландским мятежникам. Дрейк, Хокинс и другие каперы осмелели в своих налетах. Иезуитские священники проповедовали крамолу среди католической знати и мелкого дворянства, за что их ловили и вешали. В 1577 г. Дрейк отправился в свое кругосветное путешествие и возвратился с огромным грузом добычи. В 1580 г. испанский отряд высадился в Ирландии, но был захвачен и перебит у Смирвика. Елизавета посылала голландцам помощь солдатами и деньгами в количестве достаточном, чтобы поддерживать их брожение, однако не так много, чтобы лишить себя возможности к отступлению.
В 1584 г. перед Елизаветой возникла новая дилемма. В Нидерландах был убит предводитель восстания Вильгельм Оранский, и голландцы прислали послов с просьбой об объединении их страны с Англией. Согласие означало бы открытую войну. Отказ, по всей вероятности, означал бы подчинение голландцев Испании и потерю союзника Англией. Как всегда, Елизавета тянула с прямым ответом, пока это было возможно. Когда же она решилась дать отрицательный ответ, направила в Голландию усиленный отряд «добровольцев» под командованием своего любимца графа Лестера, дабы обеспечить продолжение войны. Осенью того же года Дрейк во главе флота из двадцати пяти судов совершил нападение на Вест-Индию.
Поскольку неизбежность войны становилась все более и более очевидной, необходимость сохранять жизнь Марии Стюарт соответственно ослабла. Уолсингем, который в совете Елизаветы представлял крайнее протестантское крыло, выступая за союз всех протестантских сил в Европе с Англией во главе и за открытую войну с Испанией, приступил к реализации плана, нацеленного на то, чтобы сделать Марию соучастницей одного из заговоров, замышлявших убийство Елизаветы. Как всегда, Уолсингем располагал своим человеком среди заговорщиков, и вся корреспонденция, исходящая от Марии и посылаемая ей, проходила через его руки. К сентябрю 1586 г. у него имелись все необходимые улики. Заговорщики были спровоцированы на преждевременное действие, и в феврале 1587 г. Мария была обезглавлена.
Свои притязания на английский престол Мария Стюарт завещала Филиппу, и теперь у него имелись все основания для того, чтобы начать
