Теперь путь наш был расчищен. Мы пошли вперед.
Спустя часа два после захода солнца присоединился к нам и генерал Фури, и мы пошли по направлению к Деветсдорпу. куда и прибыли 31 числа{55}.
Генерал Нокс отправился в Блумфонтейн, при чем перевез свои войска по железной дороге через Бетулийский железнодорожный мост на Оранжевой реке.
Вероятно он, захватывая по пути все свои войска и собирая новые, спешил опередить нас, чтобы не дать нам вторгнуться в Капскую колонию. Вскоре я услышал, что войска его находятся не только у Бетулийского железнодорожного моста, но и у Спрингфонтейна, и у Норвальспоста. Таким образом нам в различных местах должны были быть преграждены все переходы в брод. Поэтому мне нужно было придумать какой-нибудь новый план и отнять у англичан один из козырей в игре.
В виду этого, я послал генерала Фронемана, находившегося у истоков Кафферривира, лежавших на запад от Деветсдорпа, по направлению к станции Ягерсфонтейн, а генерала Фури по направлению к Одендольстрому, к ферме Клейн-Киндерфонтейн, лежавшей на запад от Смитфильда. К Одендольстрому я послал разведчиков. Они узнали, что англичане рассылали патрули ежедневно, и, по-видимому, ожидали, что мы постараемся перейти Оранжевую реку именно в этом месте. На следующий день я тоже послал патруль, которому велел разъезжать взад и вперед, заставив при этом моих людей таинственным образом рассказывать повсюду сказки о том, будто для меня слишком опасно предпринять переход через Оранжевую реку при слиянии ее с Каледоном, где вода должна стоять еще выше, и что при малейшем дожде обе реки сделаются непроходимыми. Вторая, пущенная мною, сказка состояла в том, что я хочу отозвать генерала Фронемана назад для того, чтобы захватить Одендольстром, или же напасть на мост Аливаль-Норд. Я хорошо знал, что все эти сказки уже в тот же день дойдут до генерала Нокса, так как на пространстве между Каледоном и Оранжевой рекой у него было достаточно друзей.
Генерал Фронеман двинулся к Занддрифту, лежавшему приблизительно на полдороги между Норвальспонтским железнодорожным мостом и Гоптауном. Вблизи станции Ягерсфонтейнвег он напал на железнодорожный поезд, предварительно взорвав путь спереди и сзади его. Тут бюргеры могли захватить многое, в чем они нуждались. Не надо забывать, что южная Африка, и особенно обе республики, не имеют фабрик, а ввоз товаров уже давно, с началом войны, был прекращен. Таким образом, добыча в виде седел, пледов и амуниции была как нельзя более кстати. Отобрав все, что они нашли нужным для себя, бюргеры сожгли поезд.
Я остался нарочно еще на один день, потому что был уверен, что англичане получили уведомление о том, что я уже выступил. Это было хорошо, так как англичане, действительно, отправились как раз по тому направлению, которое я наметил в распущенной мною сказке. А я в тот же вечер, 5 февраля 1901 года, с некоторою частью бюргеров, с орудиями и повозками, отправился совсем не туда, где меня ждали, а по направлению между станциями Спрингфонтейн и Ягерсфонтейн, и скрылся там на весь следующий день, в то время как генерал Фури с конным отрядом еще два дня оставался позади меня и, двигаясь взад и вперед, делал вид, что направляется к Одендольстрому.
Вечером в тот день я без особых препятствий пересек железнодорожную линию, но здесь, к моему большому огорчению, был ранен лейтенант Бани{56} Энслин, один из моих лучших разведчиков, и попал в руки англичан. Он ускакал вместе с другим разведчиком Тероном далеко вперед, чтобы найти для нас более удобное место для пересечения железнодорожной линии, а так как ночь была очень темная, то он слишком удалился от нас. Мы перешли линию беспрепятственно, а он и его товарищ проскакали несколько миль даром на север и наткнулись на разъезд, печальным последствием чего было то, что милый Бани, тяжело раненый, должен был отстать и попал в плен. И только на другое утро его товарищ привез нам это печальное известие.
Мы отправились вперед насколько возможно было быстро, так как дорога от сильных дождей до того испортилась, что быки тянули повозки с неимоверными усилиями, равно как и мулы, везшие орудия.
У Леббесдрифта, в шести милях к северу от Филипполиса, мы встретились 8 февраля с генералом Фронеманом. Пройдя вместе немного далее по направлению к Занддрифту, мы вступили 10 февраля в Капскую колонию.
Когда мы здесь переходили реку, разведчики донесли мне, что приблизительно в получасе расстояния, выше по реке, к югу от брода, находилось на холме довольно сильное английское укрепление, охраняемое приблизительно 20 людьми. Я послал туда фельдкорнета с 25 бюргерами, среди которых находился Виллем Преториус, но фельдкорнет упрямился идти далее известного расстояния. Тогда, отправился Виллем Преториус с четырьмя другими бюргерами. Виллем вскарабкался на холм с одной стороны, другие четверо, разделившись по двое, влезли с двух других сторон на неприятельский форт, который, как оказалось, имел круглую форму, и начали стрелять. Им отвечали сильным огнем, но они, тем не менее, подошли совсем близко к неприятелю, который уже выкинул белый флаг, и услышали: "Мы сдаемся". Таким образом, Виллем Преториус с 4 людьми взял в плен 25 человек, вместе с тем захвачено было значительное количество лошадей, седел, уздечек, ружей и патронов. Кроме всего этого оказалось еще несколько ящиков с 3.000 новыми патронами.
Когда фельдкорнет подошел со своими 25 людьми, ему оставалось только помочь увезти добычу.
В скором времени фельдкорнет был отставлен (gestellenboscht){57}, а Виллем Преториус{58} произведен в фельдкорнеты.
После обеда мы отправились на юг от реки, к ферме Безейденхоут, где и остались до следующего дня; туда же должен был придти генерал Фури. Он явился днем позднее, и снова борьба пошла полным ходом.
Не только за генералом Фури приближались огромные силы англичан, но и стоявшие около Колесберга две сильные колонны, двигавшиеся по направлению к Блумфонтейну, остановились в 12-13 милях от нас.
Я тотчас же двинулся по тому же направлению. На другой день одна часть сил неприятеля пошла к западу, а другая спереди прямо на нас. В это время генерал Фури, бывший позади, перешел уже реку и был в Занддрифте.
По моему плану, после вторжения в Капскую колонию, я должен был бы разделить свои силы на три части, подождав сперва, конечно, прихода генерала Фури. Но в то время, когда он в действительности присоединился ко мне, английские войска оказались вокруг меня в таком неимоверном количестве, что мне не было никакой возможности привести мой план в исполнение. И только лейтенант Малан, который позднее был сделан коммандантом, а еще позднее - фехтгенералом, проникнул вглубь Капской колонии с 50-60 бюргерами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
