Первая, на которую упал жадный взгляд Марины, была еще совсем юной, никак не старше самой землянки. Она сидела, поджав под себя ноги, прямо на каменных черно-белых плитах. Огненно-рыжая грива волос, закручивающихся во множество колец, стекала по спине, опускаясь до самого пола. В пугающе-естественной руке, на которой неведомый скульптор изобразил все линии ладони, матовую прозрачность ногтей и будто бы даже заставил биться синюю жилку, была зажата белая роза или какой-то другой похожий цветок, невероятно красивый и свежий. Хрустальной чистоты капля росы застыла на нежном лепестке, готовая сорваться вниз. Изумрудные глаза на молоденьком испуганном личике смотрели как-то жалобно и кротко. «Я несправедливо наказана! — говорил этот влажный взгляд. — Пожалейте меня, мне больно и страшно!» Марина растерянно затрясла головой, когда ей почудилось, что по-детски пухлые губы дрожат, как от безмолвного плача. Безуспешно пытаясь выбросить из головы умоляющий взор таинственной натурщицы, девушка подошла поближе к той статуе, что правее.
Яркая брюнетка с идеально прямыми длинными волосами была одета в свободное короткое платье почти того же покроя, что и первая, только, в отличие от своей соседки, не цвета молодой листвы, отливающей теплым золотом, а в огненно-красном, с оранжевыми сполохами. В раскрытой ладони левой руки куском янтаря застыли языки почти что настоящего пламени. Интересно, что хотели показать этой деталью?… Гордо поднятая голова, высоко вздернутый подбородок, безупречная осанка, дерзкий взгляд — она являла собой полнейшую противоположность маленькому несчастному созданию слева. Практически идеальные черты запоминающегося лица, надменно сжатые яркие губы, горящий взгляд темных глаз. «Делайте со мной, что хотите. Я не покорюсь!» К удивлению Марины, эта гибкая стройная брюнетка чем-то напоминала Демиана, будто была его не очень близкой, но и не слишком дальней родственницей. Особенно впечатляли глаза — в них было мастерски передано смятение чувств: отчаянный вызов, гнев, гордость, резкая боль и гнетущее бессилие. Вздохнув, Марина пошла дальше против часовой стрелки.
Каким-то чудом удерживая равновесие, на носочке одной ноги, оторвав от пола другую, в безмолвной тоске протянув к невидимому небу руки, стояла третья девушка. Всё в ней было порыв и движение — легкое развевающееся небесно-голубое платье, устремленный вдаль взгляд печальных глаз того же цвета, простертые тонкие руки, растрепавшиеся светлые локоны. «Мне не вырваться из этой тюрьмы, — застыло на тонких губах. — Выпустите на свободу, прошу!» На правом предплечье девушки, хищно распахнув клюв и расправив крылья, сидела диковинная птица с богатым ярким оперением и длинным хвостом. Две пленницы, запертые в клетку, две жертвы какой-то вопиющей несправедливости, две птицы, которым безжалостно подрезали крылья. Хрупкая, почти что невесомая фигурка девушки, длинные заостренные ушки, выглядывающие из-под светлого ореола волос, мелкие черты лица, острые скулы — всё это подталкивало к мысли о том, что неизвестная пленница принадлежит к народу лурни.
Последняя из четырех спокойно и уверенно стояла, устремив прямо перед собой строгий взгляд удивительных бирюзовых глаз. От нее веяло гордой силой и безупречной чистотой. Роскошное платье искрилось и переливалось, плавно перетекая из ярко-голубого в темно-фиолетовый, подчеркивая женственную фигурку. В темно-пепельных волосах тускло поблескивали жемчужины. В руках девушки мерцал теплым густым сиянием изящный флакон из безупречной прозрачности гладкого материала. Внутри него разлился то ли свет, то ли сияющая жидкость — не понять. Марина невольно вздрогнула, когда в сознании прозвучал тихий серебристый смех. «Всё меняется, течет, как вода. Кто остановит бурную горную реку? Даже океаны высыхают, нужно лишь уметь ждать и иметь мудрость видеть. Кончится и наше заточение. А кончится оно тогда…»
«Да что же это такое! — мысленно воскликнула Марина, усилием воли подавляя и заглушая голос невидимой пророчицы. — Что со мной происходит? Кто-нибудь, на помощь, выведите меня отсюда, на солнечный свет, к людям!..»
— Вы увидели всё, что хотели, дорогая госпожа? — осведомился за спиной насмешливый, но не злой голос. Марина подпрыгнула едва ли не на фут вверх и резко обернулась в поисках говорящего. Девушка была готова поклясться, что раньше в зале, кроме нее самой, не было ни единой живой души. Да и эта мерзкая дверь точно не открывалась, не настолько же она отрешилась от всего окружающего мира, рассматривая скульптуры, чтобы не услышать скрипа петель и шагов человека?!
Тем временем темнота возле одной из колонн зашевелилась, медленно приобретая
очертания высокой мужской фигуры. Демиан, загадочный Маринин спаситель, на сей раз был без своего неизменного плаща, одетый в простую (ну, конечно же, черную!) полотняную рубаху, штаны и высокие кожаные сапоги. За широкий пояс бойца были заткнуты ножны с кинжалом, над плечом смутно угадывалась в полумраке резная рукоять меча. На столь же холодном, сколь и красивом лице, — ни тени улыбки, колючие глаза цепко оглядывают застывшую перед ним девушку. И ни намека на приветливость! «Настоящий хищник, — с неожиданной грустью подумалось Марине. — С таким шутки плохи».
— Я не услышала, как вы вошли, — неловко пряча глаза, прошептала девушка.
— Неудивительно, — бросил молодой маг. — Я был здесь до того, как вы появились. За вами были интересно наблюдать.
— Вот как? — даже разозлилась Марина. Спокойно следил за ней, когда она чуть с ума от страха не сошла, потусторонние голоса стали мерещиться! Хорош, ничего не скажешь! — Может, вы и дверь закрыли? — мелькнуло подозрение.
— Нет, — спокойно покачал головой парень. — Она сама захлопнулась. Такое часто бывает — в Замке полно всяких люков, подземных коридоров и потайных переходов. Ветер свищет, вот двери и закрываются.
— То есть мы теперь оба в ловушке? — вздрогнула Марина.
Молодой человек хмыкнул, но издевки в этой усмешке было еще меньше, чем раньше. Демиан подошел к стене, и от одного мощного пинка дверь слетела с петель и плашмя рухнула наружу. В помещение широким потоком хлынул дневной свет. Марина невольно закрылась рукавом. Засмеявшись от облегчения, девушка опустилась на ледяные плиты.
— Лучше встаньте с пола, можно здорово простудиться.
Марина потрясенно уставилась на неприветливого волшебника. «Мариша, не сиди на полу, простудишься. Сядь на диван и не ходи по полу босиком, — холодно». — В ушах раздался немного недовольный мамин голос, теперь такой далекий и почти забытый, но от того еще более родной. От незнакомого, даже чужого человека вдруг повеяло теплом и заботой, чем-то простым, человеческим и близким, словно Демиан скинул холодную маску отчуждения и, как заколдованный герой из сказки, предстал перед ней в своем истинном обличье. Отталкивающая усмешка, мелькнувшая на сурово сжатых губах, мгновенно развеяла колдовское наваждение. Растерянно хлопая ресницами, Марина послушно поднялась на ноги. Нет, всё же этот вечно готовый к схватке непокорный зверь, по ошибке запрятанный под такую привлекательную человеческую личину, невероятно далек от простых земных чувств. И ничего уж тут не поделать, такой он есть…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
