обеспечила бы монету. Вот в РФ рубль поддерживают полезными ископаемыми, промышленностью и другими активами. Доллар в США подкреплен валовым товаром, который производят и продают штаты, отправляя свою продукцию в девять из десяти стран мира. Новая монета же будет пользоваться спросом только в том случае, если ее будут печатать из серебра или золота — так будет удобнее и проще, согласен. Если сотня серебряных монет будет по весу, как единица серебра, то торговля пойдет.
Кажется, в восемнадцатом веке сделали так, что бумажные деньги можно было обменять на монетку. Из-за ничем не обеспеченных ассигнаций, введенных Екатериной Великой, рубль обесценивался, потому правительством Николая Первого было решено проводить меры по оздоровлению экономики. Министр финансов провел реформу серебряного обеспечения рубля, в итоге бумажные ассигнации и прочие денежные знаки получили твердость — люди смогли обменивать их на серебро. Здесь бумажки в ход пойдут, только если кто-то начнет приносить в этот мир пятитысячные купюры. Да и то, подозреваю, поле для махинаций было огромным.
— Посмотрим, что у вас за торговые лавки, — пробормотал я. — Хорошо, я причалю. Только осмотрюсь немного.
— Как будет удобно, — снова улыбнулся парнишка. — Ты не первый такой недоверчивый, мое дело — предупредить, что здесь безопасно и убедиться, что ты не настроен агрессивно.
— А если бы я попытался напасть?
На этот вопрос парнишка не ответил — шутливо отсалютовал мне и направил остров вниз. Жаль — было бы интересно узнать, что здесь у них в качестве главного калибра. Ни за что не поверю, что этот громадный остров ничем не защищен.
Меня знали, как Кошмарного торговца, но самое веселое в том, что этот ник отображался только на форуме и никто не знал, какова внешность самого богатого спекулянта. Даже если ты посмотришь на человека через трубу, над его головой не появится никнейма. Пока люди не прокачают предвидение или трубу до запредельных рангов, я буду неуловим, насколько возможно.
Я осматривал город сверху не меньше получаса, но не нашел никакого следа того, что происходящее на улицах — спектакль, устроенный для меня. Люди слонялись между зданий, поглядывали вверх, заходили в дома и лавки. Пару раз на улицах случилась драка, что утвердило меня в мысли, что на этом Бастионе не все так ладно, как кажется, но он в моих глазах стал выглядеть реальнее и человечнее, чем описанная пареньком радужная картина.
Среди прохожих выделялись двухметровые широкоплечие мужики: те, кто польстился на быстрое усиление. Хватало девчонок, глядя на которых, я четко осознал, насколько мне не хватает общения: каждая девушка или женщина, на которую я пялился через подзорную трубу, казалась как минимум симпатичной. Хотелось поболтать с любой симпатяжкой, приобнять, угостить, уложить.
Надо бы поскорее пообщаться с девушками на базе. Не хватало только проснуться под испачканным одеялом.
Спустя полчаса наблюдения я уже выучил расположение лавок, которые рассмотрел сквозь трубу. Здесь даже банк был, если я правильно определил назначение здания со стопкой монет на вывеске, но за все время наблюдения в здание никто не зашел, да и заколоченная дверь намекала, что банк пока не работает.
Причалил и выставил ментальный удар на треть силы, чтобы заряда хватило первым трем людям. Там уже подключатся пауки.
Из всех соседей по пристани увидел заросшего двухметрового бородача. Бородач кивнул мне, я кивнул ему. Но вот то, что он сказал следом, убило мою доброжелательность.
— Надеюсь, проблем не будет, — гулко прогудел бородатый.
— Если не полезешь грабить мой остров, пока я буду шататься по городу, то не будет.
На это мужик не ответил и в лице не изменился, будто не услышал меня.
Вдоль дорожки росли фруктовые деревья. Я сорвал фиолетовый плод, похожий на яблоко, и засунул в карман — разгляжу через трубу, когда вернусь. Жрать незнакомое — глупо. Вполне возможно, что Серж свой остров так и увеличивает — жадный до чужого добра человек умирает в корчах, а его остров разрушается, чтобы диаметр хаба Сержа подрос еще на метр — другой.
Ощущения, будто меня ведут и готовятся напасть, не возникало. Я спокойно прошел по улице, повернул на перекрестке, столкнулся взглядами с каким-то пропитым бродягой, сидящим у стены. Во взгляде мужика было вселенское равнодушие.а
На моих глазах случилась уже третья драка. Не знаю, чем зацепились два мечника: здоровяк и мелкий юркий цыган, но когда я шагал по улице, они уже были изрядно взвинчены.
— … если тебе так нравится хвастаться перед бабами, хвастайся! — Ревел здоровяк. — Но мне ты не заливай, понял⁈ Эту тварь такие мелкие доходяги, как ты, только втроем бить и способны! Я не верю, что ты завалил ее один!
— Заливать тебе жена в кружку будет. Ты меня вруном не называй, понял?
— А то что⁈ — Грохотал здоровяк, нависая над цыганом. — А то что, а⁈
— Давай-ка решим вопрос по-нормальному, а не криками, — коснулся рукояти меча мужчина.
Громила сразу успокоился, но не отступил.
— А давай. До первой крови! Не хочу платить за твое убийство в хабе и потом ходить и оглядываться в реальном мире.
Драка отличалась от того, что я ждал увидеть. Судя по тому, как нагло вели себя поединщики, я думал, у них за плечами как минимум третий ранг тренировочного зала, но на деле все было не так радужно.
Мужики воодушевленно махали друг перед другом железом. Их подбадривали зеваки, как пираньи стекающиеся с ближайших улиц и домов, чтобы увидеть кровь.
Я смотрел на это зрелище с недоумением. Удары противников были медленным и неточными — пока меч летел к противнику, я бы мог сходить если не за пивом, то помочиться за ближайшим углом точно успел бы.
Махали мечами, как придется, даже не думая. Будто бы бой был не боем, а представлением для тупых. Соперники богатырски замахивались, били мечами, как по наковальням, чересчур открывались в выпадах. Видно, какая-то школа у них есть, но именно что «какая-то». Похоже, тренировками в зале они пренебрегали.
Мужчины топтались на месте, почти не контролируя равновесие. В них не было ни грации, ни изящества, которые присутствовали в движениях призрачного двойника в улучшенном тренировочном зале. Они были не мечниками — просто клинкомахателями, не видящими того мира правильных движений и ударов, который недавно открылся мне. Я сам еще не стал достойным копейщиком, не стал метателем ножей или мечником, я тоже двигался неумело и неправильно, но моя «неправильность» была на голову лучше их
