переглядываний зрителей.
— Может, тогда покажешь хоть что-то?
Здоровяк взревел! Его тело обволокла легкая синяя дымка, а когда он вновь рванулся в атаку, рядом с ним бежали две его копии.
Три меча рассекли воздух. Лезвия молниеносно рвануло к моему горлу, груди и ногам.
Наверное, искатель уже предвкушал, как хотя бы один удар достигнет цели.
Я сместился на половину ладони назад и немного повернулся, пропуская вражеские мечи в сантиметре от себя. Когда движешься очень быстро, можно и немножечко рискнуть.
Противник и его копии могли резануть меня на обратном движении, но мой клинок блеснул на солнце, мгновенно пройдя через горло одной копии и ключицу другой, и иллюзии разлетелись на осколки.
Мышцастый пролетел мимо, но, вовремя опомнившись, выставил вперед ногу. Перенося на нее весь свой вес, он выпрямился и, изворачиваясь ужом, нанес секущий удар.
Будь я медлительнее, он смог бы меня достать. Но я качнул телом назад, а когда противник завалился вслед за мечом, пнул его в грудь.
Мечника снова откинуло. Тут сразу вскочил и ушел в сторону.
На этот раз я пошел в наступление сам. Медленно и неотвратимо, изо всех сил ускоряя Ци в теле.
Многие в толпе невольно потянулись к оружию. Я сам ощущал, что мое присутствие в этом месте стало более… давящим, что ли. Будто каждый мой шаг приходился на хрустящие человеческие кости.
Я добрался до противника, которому некуда было отступать, мгновенно скользнул вперед, хватая его за запястье, и вонзил меч в грудь. Здоровяк ухватился свободной рукой за лезвие, но не смог сдвинуть оружие с места. Он смотрел на меня с мукой и злорадством на лице, изо рта бежала кровь.
А потом я двинул кончик меча вверх, вскрывая ребра противника, как консервную банку.
— Может, теперь кто-нибудь покажет, где остров этого тела? — поинтересовался я, когда безымянный противник рухнул на камни.
Показали.
Заходить на остров здоровяка не рискнул. Конечно, было любопытно, что есть на его базе, но слишком уж мне не понравился взгляд искателя, наполненный злорадством. Думаю, улучшение здания за захват чужого острова — само по себе неплохая награда.
— Нет желающих за десяток ресурсов пошариться по острову усопшего? — спросил я притихшую толпу. Плечистых братков, которые в прошлый раз заслонили мне выход, уже не было — исчезли столь быстро, будто обладали незаметностью.
— Не, ты как-нибудь сам, — покачал головой один из искателей. — Усопший был редкостной дрянью. Не удивлюсь, если на его острове и в хранилище есть неприятные сюрпризы для победителя. Кстати, он ложился спать тогда, когда хотел. Я это к тому, что на Земле он уже умер. Ты убил его окончательно.
— Думаешь, мне есть дело до смерти какого-то идиота?
Мужчина отвел взгляд.
Я вернулся на свой остров и причалил к острову здоровяка. Вылетели цепи, вылезло сообщение.
'Желаете уничтожить (захватить)/отбуксировать/оставить остров?
Внимание! Если вы откажетесь от права на этот остров, вы получите все системные ресурсы, что хранятся в на складе этого острова, вдобавок вы получите разовую возможность улучшить любую из имеющихся построек.'
Вообще, зачем я зациклился на баллах захвата, будто это единственное средство улучшить здания? К примеру, биолабораторию легче прокачать на ранг с помощью чужого острова. Это будет лучше, чем копить энергию на два улучшения.
Еще лучшим решением будет сперва договориться о том, чтобы мне отбуксировали острова за денежки, накопить на четвертый ранг лаборатории, а потом улучшить ее до пятого с помощью захвата базы здоровяка. Но пока я буду мотаться по Бастиону и договариваться, остров уже уведут. Тут человек сорок видело, как здоровяка убивали. Я бы на месте их: озлобленных, ищущих только собственную выгоду, точно бесхозный остров захватил. Особенно, если у меня было бы энергии единиц тридцать в запасе и я был уверен, что меня не догонят.
В общем, лабораторию на четвертый ранг я улучшил с помощью острова здоровяка. А потом — двинулся к зельевару, к которому и шел до драки. Если уж здесь можно купить бессонницу, то, пожалуй, куплю. Вообще, пока я здесь, лучше купить все полезное, что только продадут.
Я медленно открываю тяжелую деревянную дверь, и в нос сразу ударяет смесь пряных и травяных ароматов.
Внутри лавки полумрак, воздух кажется плотным от запахов. Где-то за спиной скучающего за стойкой зельевара кипит котел. Полки вдоль стен заставлены склянками с разноцветными жидкостями и сушеными травами. Я осторожно шагаю внутрь, стараясь не задеть хрупкие сосуды, и чувствую, как пол слегка скрипит под ногами.
— Бессонницу продаете? — поинтересовался я.
— Да. Единица серебра за три бутылки.
Цена на зелье меня неприятно удивила.
— За такую цену я и на аукционе купить могу, — пробормотал я.
— Да? Ну вперед. За такую цену я как раз на аукционе и продаю. И скупают, знаешь ли. Пусть не сразу, а за сутки-другие, но все же. Для меня нет смысла сейчас цену снижать, если свою единицу серебра я заработаю.
— Но ты ведь понимаешь, что это дорого?
— А что для тебя — не дорого? Что можешь предложить интересного мне в обмен, кроме камня?
— Могу предложить кучу змеиных шкур, — припомнил я время, когда сражался со змеями и разделывал тела.
— Но я не кожевник и не бронник, — ухмыльнулся зельевар. — Попробуй еще раз. Могу взять что-нибудь особенное, даже если это не будет ингредиентом.
Призываю шкатулку и достаю оттуда орс, полученный от дракона.
Мужчина хмыкнул и достал из-под прилавка микроскоп со множеством разноцветных увеличительных стекол. Пару раз поменял стекла, потом его брови поползли вверх, но он взял себя в руки.
— Сколько дашь за такое? — поинтересовался я.
Мужчина пару секунд думал над вопросом, но решил быть хитрым.
— А сколько предложишь?
— А сколько дашь? Мне не жаль отдать его за десяток бессонниц.
— Столько зелий я тебе не отдам, — качнул головой мужик. — Тут уже мне жалко будет. Могу дать три порции.
Я прикинул, стоит ли побежденный дракон трех бессонниц, и решил, что не стоит.
— Давай расскажешь, что ты там такого интересного увидел, а потом уже поторгуемся?
— Информация стоит денег, — включил жадность торговец.
— Конечно стоит, — соглашаюсь охотно. — В какой-нибудь игрушке за такое меня наверняка попытались бы потрясти на монеты, но сейчас это неуместно. Я попросту не обменяю этот орс меньше, чем за десять бессонниц, если не буду знать, что
