— Так уж случилось, что я только что говорила об этом с Джейми. Я тоже считаю отвратительным, что барон никогда не признавал Себастьяна Риверу своим сыном, но поскольку он этого не сделал, а Себастьян унаследовал собственность Фарлея Малларда уже много лет тому назад, я полагаю, что заниматься этим все равно, что стегать дохлую лошадь.
Она резко развернулась, чтобы отыскать следующего партнера для танца, оставив миссис Куинс и мистера Моррисона. Пробираясь к танцевальному кругу, Ройалл чувствовала, что лицо ее горит. «Ну и вид у меня, должно быть», — подумала она. В конце концов, она попыталась извиниться, сказав, что это бесполезное занятие. И почему они не оставят Себастьяна в покое? Все эти постоянные напоминания о его происхождении не могут быть приятны сеньору Ревере. Возможно, если бы эти грязные слухи прекратились много лет назад, он не чувствовал бы такой ненависти к «Королевству» и всем его обитателям. Посмотрев на танцевальную карточку, поняла, что это был вальс, который она оставила для Себастьяна. Бедный, он еще не скоро сможет танцевать!
Новая волна гнева поднялась в груди, и она выскользнула на ближайший балкон, чтобы хоть на время скрыться от людских глаз.
Стоя на балконе и любуясь чудесным розовым садом Паррадеев, Ройалл вдыхала полной грудью ночной живительный воздух, такой прохладный по сравнению с дневной жарой. Почти сразу же она расслабилась и ощутила, как напряжение последних дней покидает ее. Женщина облокотилась на мраморную балюстраду и попыталась достать розу, которая была к ней поближе.
— Осторожнее, дайте лучше я достану ее для вас.
Ройалл резко повернулась, чуть не потеряв равновесие. Перед ней стоял Себастьян Ривера. Она нервно огляделась, нет ли поблизости кого-нибудь из гостей.
— Я решил быть великодушным и позволить тебе извиниться передо мной за твое поведение во время танца.
— Значит, тебе придется долго ждать, потому что я не намерена извиняться перед тобой. Ты заслужил то, что получил, и даже больше.
Себастьян продолжал смотреть на нее.
— Мне следовало бы протащить тебя за волосы через весь зал, вывести наружу и хорошенько отшлепать по заднице. Но я думаю, что это можно сделать прямо здесь и сейчас же. Ты заслуживаешь этого! — выразительно сказал он.
— Ты не посмеешь! — прошипела Ройалл, представив себе эту сцену.
Он не посмеет… Но она знала, что может и посметь. Ее мозг лихорадочно работал. Она должна быть любезна с ним, заставить забыть свою угрозу. Умолять его, даже — если понадобится — встать на колени.
— Должна признаться, — сказала она застенчиво, — ты выглядишь очень элегантно в своем костюме. Любой, одетый так великолепно, как ты, не стал бы тратить время на ту, которую ты считаешь недостойной себя.
Она сглотнула слюну при виде холодного выражения на его лице.
— Иди в зал, там дамы ждут тебя.
Она намеревалась польстить ему, заговорить его, и вот пожалуйста — еще подлила масла в огонь.
— Ты права, я пользуюсь успехом, — высокомерно сказал Себастьян. — Тем не менее, поскольку я попробовал твоих прелестей, другие кажутся мне менее соблазнительными.
— Ты невыносим, — огрызнулась Ройалл. — Почему ты не покалечен? — чистосердечно возмутилась она.
— Я ждал, когда ты справишься о моем здоровье. — Он взглянул на лук и стрелы, которые она держала в руке. — Для Дианы-охотницы тебе не хватает мягкости.
Себастьян небрежно протянул руку к ее розе, сорвал цветок и стал обламывать шипы со стебля. Ройалл наблюдала за ним краешком глаз. Он был одет в черное плотно облегающее болеро с белоснежной рубашкой. Ярко-красный атласный пояс был повязан вокруг его узкой талии, завершали костюм узкие брюки. Черное сомбреро, надвинутое на лоб, еще сильнее подчеркивало его волевую челюсть.
— Вот, я даю вам красоту без шипов.
— Предполагается, что это должно что-то значить, сеньор Ривера?
— Ничего особенного, уверяю вас.
Ройалл бесил его снисходительный тон.
— Вы готовы к предстоящему нам заключительному увеселению, сеньора Бэннер?
— Нам, сеньор?
— Да, нам. Насколько я понял, вы признаны наиболее красивой, а следовательно, избраны королевой бала. Это как нельзя лучше соответствует истине; в конце концов, вы ведь Ройалл с двумя «л».
Она ахнула:
— Разве это возможно? Откуда вам известно?
— Не так уж трудно узнавать такие вещи, особенно если учесть, что миссис Куинс предупредила меня и дала указания, как себя вести, чтобы не смутить вас своей грубостью даже после того, как вы чуть не покалечили меня. Мне следует быть любезным партнером и отбросить в сторону все чувства, кроме, естественно, лестных.
— Вы? Почему вы?
Ройалл не могла поверить, что миссис Куинс рассказала Себастьяну о том, что она выбрана королевой бала. Затем, поразмыслив, решила, что могла, если Себастьян был выбран королем. Господи помилуй! Ей хотелось верить, что это не так. Она не сможет вынести его сарказма весь остаток вечера.
— Вы король?
— Совершенно верно, сеньора. Я буду вашим королем. Не забудьте казаться удивленной, когда будет сделано оглашение. Я знаю, что могу положиться на ваши способности актрисы.
— Как вы смеете!
— О да! Пока я не забыл! Держитесь подальше от сеньоры Розуэлл. Как выяснилось, эта милейшая леди приложила все силы, чтобы я был объявлен королем. Бедняжка была так уверена, что ее дочь Нэнси будет названа королевой. Когда же она услышит, что королевой избрали вас, уверен, полетят пух и перья, ваши перья… И не волнуйтесь, сеньора, уверяю вас: вы найдете меня самым внимательным из…
Неожиданно он грубо оттолкнул ее, едва слышно бормоча себе под нос: «Ведьма». Затем снова притянул ее к себе для поцелуя, на этот раз более долгого и глубокого. Когда Ройалл уже считала, что Себастьян в ее руках, он снова оттолкнул ее от себя, едва не лишив равновесия. Ройалл прочитала на его лице едва сдерживаемую клокочущую ярость. В следующее мгновение он оставил на балконе ее одну. Сеньора Бэннер не мигая смотрела на раздавленную его каблуками розу у своих ног и чувствовала себя такой же униженной и растоптанной.
Ройалл не знала, сколько простояла так одна на пустом балконе, глядя на розовый сад. Она не слышала, что начинался другой танец, и ей было безразлично, что какой-нибудь молодой человек ищет ее, чтобы потанцевать. Ройалл не могла войти в зал: внутри нее все бурлило. Услышав позади себя шаги, она повернулась и увидела Виктора Моррисона.
— А вот и вы, дорогая. Я искал вас. Это, видимо, последняя возможность для нас поговорить, прежде чем вы вернетесь на плантацию. Я должен вам сказать кое-что.
