тошнило. Голова кружилась. Но упасть ей не давал Адам. Он поддерживал ее, вцепившись в здоровую руку. Она не сопротивлялась. Он так избил ее, что сил не осталось совсем. Катя лишь надеялась, что Ника сейчас едет к ней с полицией, ОМОНом, спецназом и скорой помощью.
Они прошли каменистую тропинку на лужайке. На улице уже стемнело. Во дворе зажглись автоматические фонари. Адам то и дело оглядывался, будто опасался, что за ними наблюдали.
На руке Адама что-то пропищало. Он остановился, сунул в ухо наушник, почему-то без провода, и сказал:
– Да? Возникли проблемы… Боссу ни слова. Будь поблизости… Да, двадцать-двадцать.
Потом он подтолкнул Катю вперед:
– Давай уже, иди.
На крыльце Адам открыл дверь и втянул Катю внутрь.
Левая рука Кати висела на уровне живота, ниже локтя она онемела, а выше – горела огнем. Нос не дышал, но кровь больше не текла. Один глаз заплыл, и Катя едва различала очертания мебели и дверей. Запаха гари она не чувствовала, но видела дымку, которая осталась после пожара. Хотя, возможно, причина крылась, опять же, в заплывшем глазу.
Свет зажегся. Они прошли длинный коридор, на стене которого висели фотографии в рамках. Катя заметила, что и здесь был запечатлен лысый Адам и фотографии отличались от остальных особой яркостью и четкостью. Подделка, догадалась она. Подделка, как и сам Адам.
Они дошли до лестницы, которая вела вниз.
– Спускайся, – сказал Адам. – Только осторожней, не сверни шею.
– Может, на руках меня спустите? – сказала она равнодушно. – Я уже ничего не вижу. Какой-то долбоеб выбил мне глаз.
– Сама справишься, – огрызнулся он.
Она сделала шаг и промахнулась мимо ступеньки. Адам вцепился в нее, но Катя упала на задницу и покатилась вниз. Левая рука хрустнула, и Катя завизжала. Адам подхватил ее, ругаясь матом.
– Вот дура, я же говорю, смотри, куда ступаешь.
Она повисла в его руках, как раненый солдат, и он потащил ее вниз по лестнице. Через один пролет он набрал пароль на электронном замке, отворил дверь. Спустившись вниз еще на один пролет, Адам положил Катю на пол. Она села, опершись спиной о стену.
Они находились в подвале. Слева была закрытая дверь, справа – открытая дверь в гараж, Катя увидела сложенные друг на друга автомобильные колеса и большой домкрат. На всех дверях в подвале были кодовые замки.
Адам набрал несколько цифр и отворил дверь. Зачем нужны были кодовые замки в подвале, Катя не представляла. Возможно, это была защита от воров, видимо, как-то можно было попасть сюда снаружи.
Свет в комнате не зажегся автоматически. Адам пошарил рукой по стене. Что-то щелкнуло, под потолком зажглась лампа дневного света, которая то и дело моргала. Адам повернулся к Кате, наклонился, подхватил ее под мышки. Она застонала.
– Хватит мучать меня, хватит…
Он втащил ее в комнату и положил на пол. Дверь захлопнулась сама собой. Катя осмотрелась. Это было что-то вроде котельной. Множество труб паутиной расползалось по стенам от большого железного бочонка с какими-то приборами и стрелками. За этим бочонком лежал человек. Его лицо было сплошным багровым синяком, глаза опухшие, губы кровавыми коростами прилипли к лицу. Мужчина был связан, на шее висела цепь, которая тянулась к трубам. На полу под ним подсыхала темная лужа.
– Ты, наверное, не чувствуешь запаха, – сказал Адам. – Но воняет тут просто отвратно. Твой любимый уже раза два обгадился и не счесть сколько раз обоссался. Фу таким быть!
Он засмеялся, а потом злобно уставился на Катю.
– Вы просто чудовище, – прошептала она.
Адам кивнул.
– Абсолютно верно, дорогая, я – истинное чудовище. У меня даже прозвище было когда-то в детстве, Демон. Ты все правильно поняла.
Катя разглядывала связанного человека. Он едва заметно дышал. Глаза были закрыты, и кажется, открыть их будет очень сложно.
– Адам, это Катя, Катя, это Адам, – сказал теперь уже без сомнений Лже-Адам. – Приятно познакомиться, – спародировал он женский голос. – Ой, ты такой красивый, и кто так разукрасил тебя?
Он засмеялся.
– Ну что, твой муженек правда лучше выглядит, чем я? От него ты не хочешь сбежать? Нравится? Уверен, что ты кайфуешь от таких мужчин.
Катя смотрела на связанного человека и даже сквозь эти ужасные раны и побои видела, что он был совсем не такой, как Лже-Адам. У него когда-то были приятные черты лица, волосы растрепанные, но густые, без залысин. Ну вот, она же точно знала, что никогда бы не вышла за лысого! У Кати даже появилась мысль, что, проснись она рядом с таким, ей не хотелось бы убежать. Возможно, она бы и испугалась, но, по крайней мере, поверила бы ему через какое-то время.
А еще он знал какие-то волшебные слова, о которых говорила Катя в дневнике, и ей очень хотелось услышать эти слова.
Она поползла к мужу, но Лже-Адам схватил ее за шею и оттащил назад.
– Куда собралась? – рявкнул он. – Лежать здесь!
Он направился к мужчине в углу, наклонился, потрогал шею.
– Пульс есть… – добавил он через несколько секунд молчания. – Живой пока.
Он взял связанные веревкой руки настоящего Адама, приподнял их и отпустил. Они безжизненно упали на колени.
– Картофель, – сказал Лже-Адам. – Просто Картофель, можешь теперь его так называть. Надеюсь, он сможет тебя узнать. А если нет, сама понимаешь, нам он больше не нужен будет, – зловеще добавил мучитель и хмыкнул.
Катя пыталась подняться, но у нее отказали ноги. В основание поясницы будто нож всадили. Боль была такая резкая, что при попытке подняться у Кати начинала кружиться голова и все тело горело.
