Она промокла. Пот затекал в единственный открытый глаз, и Катя здоровой рукой вытирала его.
Господи, какая жалкая картина. Еще вчера она была пятнадцатилетней девочкой, планировала свидание, мечтала о пышной свадьбе, о карьере, о поездках за границу, о детях, которые будут радовать успехами, а сегодня она лежит на холодном полу в подвале, в возрасте, когда все самое интересное позади, полуслепая, полуживая, и не может даже встать.
Она отползла к стене, легла так, чтобы упереться спиной. Она смотрела, как Лже-Адам пытался разбудить ее замученного мужа.
Она не чувствовала жалости к мужу. Она видела его впервые. Она, конечно, знала, что они женаты, но все это выглядело как-то не по-настоящему. Все это какая-то чушь. Все это происходило не с ней, а с какой-то другой девушкой, в чье тело она попала совершенно случайно.
Но это не мешало ей ненавидеть мерзкого лысого урода, который пинал ее в живот, который вывихнул или сломал ей руку, который избил ее и ослепил на один глаз.
Катя его ненавидела. И ненавидела очень сильно. Но в следующую секунду она возненавидела его сильнее в десять раз, хотя думала, что это просто невозможно.
– Господи, ты только посмотри на него, – сказал Лже-Адам. – Да он просто тряпка. Ну прям как твой батя. Когда я прострелил ему колено, он просто сложился, как карточный домик. Ну что за мужики сейчас пошли. А?
Он залился громким смехом.
Катя почувствовала, как волна прошла по ее телу. У нее моментально очистилась голова. Слух обострился, мозг включил вторую передачу, кровь забурлила, легкие раскрылись. Она втянула носом воздух и прошептала:
– Ах ты, ебаный кусок говна.
Лже-Адам не услышал ее из-за собственного смеха.
Катя сунула руку в карман и нащупала то, что взяла в ванной на втором этаже в летнем домике.
Лже-Адам хлопнул по лицу мужа Кати. Еще раз. И еще раз. Его это забавляло.
– Давай, очнись, твою мать, – говорил он.
Он взял какой-то бутылек, который стоял на железном баке, откупорил его и сунул под нос настоящему Адаму. Поводил туда-сюда.
Голова Адама дернулась, повернулась на бок. Он что-то промычал.
– Кажется, очухивается, – сказал Лже-Адам. – Ща, потерпи, дорогая, ща все будет.
Катя вытащила руку из кармана.
Мужчина в углу снова что-то промычал.
– Отлично, – сказал Лже-Адам. – На большее он, наверное, пока не способен, но думаю, мы сможем разобрать, что он нам скажет.
Лже-Адам хлопнул мужа Кати по лицу. Тот застонал.
– Не надо-о-о…
У Кати дрогнуло сердце. Не потому, что избивали ее мужа, а потому что этот сукин сын избивал невинного человека, привязанного и не способного ему ответить.
– Хватит уже нас бить, – взмолилась Катя. – Почему бы вам просто не узнать пароль и не…
– Заткнись! – заорал Лже-Адам, обернувшись и ткнув в ее сторону пальцем. – Сейчас не твое время говорить. Ты подашь голос, когда я скажу. А теперь его время.
Он снова дал пощечину Адаму. Тот вскрикнул.
– Эй, проснулся? – спросил Лже-Адам и вгляделся в его лицо. – Видишь че-нибудь?
– Нет, не надо, – стонал Катин муж.
– Посмотри, вон там в углу сидит твоя жена, вон, посмотри. – Лже-Адам вцепился в макушку Адама, как рука робота, которая хватает плюшевые игрушки в автоматах, и повернул голову. – Видно тебе?
– Ка… Катя? – позвал Адам тихо. – Это ты?
Она кивнула. Но поняла, что он, скорее всего, не видит.
Катя ответила:
– Это я… Адам, – имя далось ей с трудом. Да, она знала, как его зовут, но была совсем не уверена, что это не очередной спектакль, чтобы ее запугать. Но с другой стороны, если бы самозванец уже знал пароль, он бы это все не разыгрывал ради удовольствия.
– Привет, дорогая моя, а то я смотрю, солнце еще не встало, а уже так светло.
И кажется, он улыбнулся. Трудно было сказать.
– И что это значит? – спросил Лже-Адам у Кати, потом обратился к Адаму, повернув его голову тем же манером к себе: – Что это значит, твое вот это вот про солнце. Что из этого пароль?
Адам засмеялся – тихо, с трудом, едва слышно, из последних сил, – и сказал:
– Катя, не говори им… Если они получат то, что хотят, будет плохо не нам, плохо будет всем, они забе…
Лже-Адам ударил его кулаком в лицо. Катя закричала:
– Перестаньте! Господи! Хватит уже!
Адам отвернулся в сторону. Голова его повисла. Он застонал, тихо, беспомощно.
– Закрой свой рот, – сказал Лже-Адам. – Тебе же хуже будет. И ей тоже. Не доводите меня, пожалуйста. Я и так уже на пределе.
Лже-Адам повернулся к Кате.
– Ну? – спросил он. – Теперь ты знаешь пароль? Да?
Катя сглотнула кровь во рту. Она не знала пароля. Кажется, она ошибалась.
Или нет?
А эта фраза, которую сказал Адам. Это же… Это же папа так говорил по утрам, когда она совсем маленькая будила его, ведь она вставала по каким-то своим внутренним часам. Вот как сегодня утром. Она вставала и будила папу, а он открывал один глаз и говорил:
А то я думаю, почему так светло, хотя солнце еще не встало. Это моя звездочка проснулась.
Звездочка. А еще он называл ее Королева Звездочка, потому что у них была подходящая фамилия. Она даже на Новый год в начальных классах наряжалась в костюм звездочки, Кате он очень нравился.
