Читаем без скачивания Белые искры снега. Анна Джейн - Анна Джейн

- А можно я напишу по-другому? – спросил Вшивков, которого предложение про любовь к траве развеселило больше всех. – Люблю небо, лошадей, море, а больше всего – траву.

- Можно, - милостиво разрешила я и не удержалась. – Можешь написать только про траву.

- Правда? – оживился под хихиканье друзей парень. Он убрал на бок длинную светлую челку и посмотрел на меня озорными синими глазами. А повзрослеет – хорошеньким будет. Хотя, наверное, и сейчас от девчонок отбоя нет. Вот уж повезло этому классу – целых два дурочка с синдромом принца. Только у одного фамилия не очень, а у второго – княжеская. Один – как Иванушка Дурачок, глупый да, видимо, добрый, а второй – как внебрачный сын Кощея от Василисы Прекрасной – расчетливый и злобный.

Я вновь мельком глянула на малолетнего врага, притаившегося за своей партой и со змеиной улыбочкой наблюдающего за мной, поигрывая ручкой. Ничего опасного Ярославна не делала, поэтому я продолжила прерванный на пару секунд диалог.

- Правда, - подтвердила я, сухо улыбнувшись Степану. – Но только в этом предложении обязательно должно быть тире – мы же проходим как раз его. У нас, как-никак, тема такая.

- О-о-о, - протянул он. – Это как? Я люблю траву? Не-а. Сказуемого же не должно быть. Я – траву? Я – трава? – с недоумением спросил он и звонко захохотал. Ярослав, не глядя на одноклассника, покачал головой. Кажется, считал своего ближайшего соперника по красоте обалдуем и идиотом.

- Можешь написать и так, - согласилась я. – Если ты считаешь себя травой. Так, продолжаем, у нас времени мало осталось.

И мы продолжили. Последнее предложение тоже изрядно повесило детишек.

- Правилу следуй упорно: чтобы словам было тесно, мыслям — просторно, - проговорила я, цитируя Некрасова, игнорируя насупленный взгляд Зарецкого, который прислала мне еще одно сообщение. Честно говоря, мне стало вдруг жутко любопытно – что этот умник прислал мне опять, но из принципа брать на своем уроке телефон я не желала.

- Порно? – громко переспросил веселым и деланно озадаченным головой Вшиков, которого я про себя прозвала мальчиком-Вшей. Его большие синие глаза из под длинной светлой челки смешливо смотрели на меня. Парень явно ждал моей реакции. Я, если честно, удивилась. У меня слух никогда не был насколько плохим.

- Кто о чем, а вшивый о бане, - выдала в это время одна из девчонок на весь кабинете. Класс зашелся смехом. Я тоже с трудом подавила усмешку. Хорошая перекличка с фамилией, девочка языкастая.

- Можно подумать, его никто никогда не видел, - возмутился Степан, окидывая класс вызывающим взглядом.

- Упорно, ты ослышался, - сказала я и повторила еще раз предложение по частям. Как только детишки записали последнее слово, прозвенел диковинный звонок-колокольчик. Сдав диктанты на проверку и сфотографировав с доски домашнее задание на мобильники, даже и не подумав открыть дневники, которых, кажется, у школьников и не было – я не увидела на партах ни одного, ребятки дружно подорвались, собрались и спешно покинули кабинет русского языка. Почти в эту же минуту в него стали медленно стекаться шестиклассники, громкие и говорливые, как стайка обезьян. Зарецкий, правда, чуть задержался и посмотрел на меня озверевшим взором, выходя из класса последним. Я улыбнулась, помахала ему рукой, взяла свои вещи, быстро и аккуратно сложила стопку разномастных листиков с диктантом и спешно пошла в лаборантскую и, прищурившись.

Только там я открыла свою раскладушку, увидев целых три сообщения от Ярослава. Не самых приятных, конечно. Мое хорошее настроение, которое пришло ко мне во время конца занятия, когда я поняла, что, кажется, худо бледно справляюсь с ролью препода по русскому в одинадцатом классе, мгновенно испарилось, как кипяток на морозе. Ярослав Зарецкий обладал удивительнейшей способностью делать мое настроение плохим.

«Ты. Анастасия Филипповна. Учительница моя. Надо поговорить, - сдержанно гласило сообщение, но даже сквозь эти буквы я чувствовала его гнев и обиду. – После урока. Иди к актовому залу. И быстро».

Вот это самомнение! После урока идти за ним! еще и быстро! Третью скорость, наверное, включить надо будет! А умненький мальчик Ярочка подумал, что никуда я не пойду и подчиняться его эгоистичным желаниям не буду? Конечно же, нет. Есть такие люди, которые считают, что они всегда правы и что их слова и прихоти – последняя инстанция. Принц Енотов, кажется, был из таких. Наверняка учится здесь потому, что обеспечен. Богатые родители запихали чадушко в хорошую школу.

«Настя, как ты так можешь говорить? Ты же видела, что у него стоят по русскому языку одни пятерки!» – вмешалось доброе начало во мне, пока еще искренне верившее, что Ярослав – хороший мальчик, слегка сбившийся с пути истинного.

«Сейчас продают все на свете. Оценки в том числе», - сварливо заметила темная моя сторона, стойко убежденная в том, что Зарецкий – хам, дурак и истеричка.

Я же продолжала читать следующее сообщение. Как оказалось, этот русоволосый красавчик не слишком-то и терпелив.

«Ты тупая или как, Анастасия Ефимовна?», - лаконично спрашивал Ярослав во втором сообщении.

«Смеешь игнорировать меня, Анастасия Макаровна? – говорил он в третьем своем послании. - Отвечай немедленно. Это в твоих интересах.».

Как же я разозлилась, читая это убожество, в каждом из которых было переврато мое отчество. Надо же, осмелел.

- Настенька, ну как ты? – вошла в лаборантскую Светлана Викторовна, улыбаясь мне. – Страшно было? Я смотрю, все хорошо прошло. С ребятами ты контакт нашла. Степочка просто из кожи вон лез.

Ага, жалко, что не вылез.

- Видимо, ты ему понравилась, - рассмеялась учительница. – И не мудрено – хоть лицо у тебя и строгое, но ты девушка симпатичная и эффектная. Статная какая. – Она пошире расправила плечи, наверное, показывая мою статностью. Я, все еще злая из-за сообщений мальчишки, только кивнула ей.

- Я когда в свое время двадцать пять лет назад практику проходила, в меня влюбился один ученик, - мечтательно вздохнула Светлана Викторовна. – Высокий, красивый, с густыми рыжими волосами… первый хулиган. Гроза всей школы. Записки мне писал и гулять приглашал. А я ужас как смущалась и отказывала ему. Ох, давно же это было…

- И что? – дернуло меня спросить. – Вы с ним больше не виделись?

Стало почему-то жалко, что двадцатилетняя Света и влюбленный в нее рыжий хулиган больше не встретились.

- Почему же? – удивилась Светлана Викторовна. – Вот, сегодня утром завтракали вместе.

Я посмотрела на учительницу так удивлено, что она, не выдержав, расхохоталась.

- Вышла я за Севу замуж. Он упорный был. Никак меня в покое не оставлял. Вот я ему и сказала: после того, как поступишь в высшее учебное заведение какое-нибудь, тогда и пойду с тобой гулять. В шутку, думаю, отвяжется. А он и поступил на следующий год. На летчика. Как – сама не знаю. В общем, пришлось мне за него замуж выйти, - посмеиваясь, сообщила Светлана Викторовна. Я изумилась - ничего себе история!

«Вот влюбится в тебя кто-нибудь из твоего класса, - ехидно прогундосил внутри меня сами знаете, какой голос, - и ты тоже на нем женишься! В следующем году. Вот умора будет!».

Знал бы этот внутренний голос, насколько он прав. Только с одним годом он прогадал.

- Как интересно у вас, - искренне сказала я учительнице.

- Да уж, - покивала она мне, не переставая улыбаться. – Веришь, нет, с Севой ни разу не ссорились, и живем душа в душу, хоть он и младше меня на пару лет. Родственники сначала против были брака, да ничего… Ладно, вернемся к нашим баранам, то есть, - поспешно поправилась женщина, - к ученикам. – Все нормально прошло?

- Нормально. Хорошо, - сказала я. – Хотя, конечно, хотелось, чтобы все ученики в работе участвовали.

- Такого никогда не бывает, - вздохнула Светлана Викторовна. – Всегда, в любом классе, есть несколько человек, которые совершенно неактивны. К ним нужен особый подход. В идеале, классы хорошо иметь маленькие, человек по двенадцать, но, сама понимаешь – такое не возможно. Даже в нашей школе. Вот вроде бы она у нас хорошая, престижная на прекрасном счету находится – на первое сентября сам мэр приезжал и его администрация, но не имеет возможности содержать такие маленькие классы. Школа у нас, напротив, переполненная. Многие у нас хотят учиться. И по прописке попадают, и через связи и знакомства. Ой, что-то я уже не о том, заболтаю тебя. – В общем, невозможно добиться того, чтобы работали все дети, Настя. Ты пока еще хочешь быть идеальной учительницей.

Не хочу я быть идеальной учительницей. Я никакой учительницей быть не хочу. В принципе. И если бы не педпрактика, я бы в школу вообще не сунулась. Вот что за лажа – вроде бы учусь я не на преподавателя русского и литературы, а должна проходить практику в школе два года подряд.

А Светлана Викторовна тем временем продолжала упоенно:

- Есть неактивные дети, которые просто ничего не знаю – ну не делают они домашнюю работу. А есть те, которые все делают, но просто стесняются говоиить на уроке.