Талли бросилась через комнату, дверь со стуком захлопнулась за ней. Она упала в объятия старушки и зарыдала.
– Ах, полно, Талли-девочка, ты не должна вот так плакать, – утешала ее тетушка Минти, осторожно откладывая в сторону вязание. В носках всегда есть потребность, но даже они могут подождать, когда одна из ее девочек нуждается в ней.
– Я совершила кучу ужасных ошибок, – призналась Талли.
Тетушка Минти вздохнула, потому что она услышала то же самое от Пиппин всего лишь несколько часов назад. Ей никогда не следовало соглашаться на то, чтобы они отослали ее прочь, даже несмотря на то, что это продлилось всего неделю. Потому что когда их сердца разбивались, то же самое происходило и с Араминтой – хотя ее пришлось бы подвесить за ноги над медвежьей ямой прежде, чем она призналась бы в чем-то подобном.
– Расскажи мне все об этом, – тихо попросила тетушка Минти.
И Талли рассказала.
К тому времени, когда девушка закончила, у Араминты было только две мысли.
Как же этот лорд Ларкен сможет не простить Талли? И если он этого не сделает, то лишится своих яиц.
Любому, кто сомневался, что у нее хватит решимости или твердости руки, чтобы произвести подобный выстрел, стоило бы порасспросить ее второго мужа, вечно похотливого Бертрама Фоллифута, который не перестал волочиться за женщинами, даже когда женился на Араминте. Но поскольку он уже жарился у черта на сковороде, то спрашивать лучше было у гробовщика.
– Бедный Берти, – пошутил этот парень на радость пьяной и ликующей толпе на поминках Бертрама. – Отправился в ад в своем лучшем костюме, но без лучших частей тела.
И такая же судьба ожидает лорда Ларкена, если тот будет играть с чувствами ее маленькой, дорогой девочки.
То есть он тоже не досчитается лучших частей своего тела.
Стоя перед зеркалом, миссис Браун вносила последние приготовления в свой туалет, когда дверь позади нее открылась.
– Сара, голубушка, это ты? Помни о том, что следует окружить особым вниманием лорда Гримстона. Из достоверного источника я узнала, что его поместье в Дареме таково, что по сравнению с ним это мрачное место выглядит весьма провинциально.
– У тебя всегда были дорогостоящие вкусы, не так ли, Эвелин? – послышался ответ.
От этого голоса по спине у миссис Браун пробежала дрожь.
– Аврора, – прошептала она. Опустив щетку и медленно обернувшись, потому что для собственной пользы никогда не следовало пугать ее, миссис Браун оказалась лицом к лицу с единственной женщиной, которой она желала провалиться в ад как никто другой.
Ее сестра. Убедительно замаскировавшаяся под судомойку, она одурачила бы своим видом любого. Кого угодно, кроме миссис Браун.
– Убирайся отсюда, – заявила матрона своей сестре. – Ты пообещала мне всего лишь месяц назад, что оставишь меня в покое – и вот ты опять здесь. Ты обобрала меня до нитки, Аврора. У меня нет больше ни золота, ни денег, чтобы дать тебе. Я не смогу получить никаких средств до тех пор, пока эта война не окончится.
– Эвелин, Эвелин, мы ведь сестры. Что бы сказала маман, если бы могла слышать тебя?
– Что я предаю нашу семью и наши традиции, но меня это не волнует. Королева казнена почти двадцать лет назад, Аврора; Ордену больше незачем существовать. Даже Жозефина, несчастная супруга императора, лишилась своего титула. Франции, которой мы служили, больше не существует.
Миссис Браун повернулась обратно к туалетному столику, в голове бешено кружились мысли, но все же она успела заметить в зеркале, как коварно и слегка иронично изогнулись губы ее сестры. Эта кошачья улыбка придавала ей соблазнительности, но у Эвелин вызвала лишь тревогу: это означало, что Аврора вполне уверена в том ужасном плане, который придумала, и очевидно решительно настроена заручиться помощью миссис Браун для его воплощения.
Больше денег и помощь, чтобы покинуть Англию, по всей вероятности. Если бы она хотела только этого. Эвелин с радостью отправила бы сестру и ее прошлое в самый отдаленный уголок мира, если бы это означало, что ей никогда больше не придется видеть этот сумасшедший блеск в ее глазах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Эвелин, – прошептала Аврора, – пришло время погасить свой долг перед Орденом. И сделать это нужно прямо сейчас.
Эти холодные, леденящие кровь слова снова заставили миссис Браун обернуться, отбросив осторожность. Потому что существовал только один способ погасить долг перед Орденом – отдать свою жизнь.
Аврора тихо рассмеялась.
– Глупая женщина, я не собираюсь убивать тебя… – Она умолкла, но последняя часть фразы повисла между ними.
Пока. Если ты сделаешь именно то, что я попрошу.
Разве не так всегда существовал Орден? Невозможно было уйти от обязательств, обязанности передавались от матери к дочери сквозь поколения, которые приходили и уходили с тех пор, как Орден был основан Марией де Гиз, чтобы защитить ее дочь, Марию, королеву Франции и Шотландии.
За несколько веков произошли сдвиги и едва заметные изменения в альянсах Ордена, но он всегда защищал французских королев и французские интересы.
И точно то же самое произошло с Авророй и Эвелин, которые родились в старинной французской семье, а их собственная мать была одним из самых высокопоставленных членов Ордена.
Эвелин вышла замуж за богатого американского купца и была послана за океан, чтобы наблюдать и регистрировать события, разворачивающиеся в недавно созданных Соединенных Штатах. Красивая и опасная Аврора была выдана за англичанина – как и многие из дочерей Ордена – чтобы тайно шпионить за постоянным врагом Франции, находясь внутри высокопоставленных кругов английской аристократии.
Аврора никогда не была довольна своим браком и как раз перед революцией ее супруг весьма неожиданно скончался. И прежде, чем кто-либо смог более тщательно изучить его скоропостижную смерть, она ускользнула обратно во Францию, исчезла во мгле Террора с помощью своего английского любовника.
Но у Эвелин сердце никогда не лежало к Ордену. Она скорее испытала облегчение в связи с растущими беспорядками во Франции, потому что это давало ей свободу и безопасность среди комфортной роскоши в Бостоне. Революция, хаос различных режимов и стремительная карьера Бонапарта заставляли Орден трещать по швам – или, по крайней мере, так думала Эвелин. Какое-то время она даже не знала о судьбе своей сестры.
До перемирия 1801 года, когда она и мистер Браун отправились в Париж, чтобы расширить торговые связи. Тогда она и нашла сестру. Хм, скорее, Аврора нашла ее и против воли втянула в дела Ордена… или, точнее, в дела Авроры.
– У меня нет никакого долга, который нужно гасить, потому что Орден перестал существовать, – заявила Эвелин сестре. – Уходи, пока тебя не обнаружили. Я не стану защищать тебя.
Аврора улыбнулась и разыграла последнюю карту в их противостоянии.
– А что насчет дочери?
– Сары? – ахнула миссис Браун. – Ты ведь не можешь иметь в виду…
– Но так оно и есть. Если ты не поможешь мне, тогда я заберу ее в качестве оплаты.
Миссис Браун пересекла комнату, ее собственная жизнь больше не имела значения. Она схватила сестру за руку, угрожающе впиваясь ногтями в плоть Авроры.
– Если ты тронешь ее, я убью тебя.
Аврора даже не вздрогнула, только улыбнулась.
– Вижу, что у тебя все еще осталась какая-то часть сердца. Это хорошо. Это означает, что ты поможешь мне, или я заберу Сару.
Миссис Браун отпустила ее руку, словно кожа сестры внезапно вспыхнула.
– Если ты хочешь золота, то забери то, что осталось в моем кошельке и уходи.
Со стороны Авроры снова послышался этот язвительный, холодный смех.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Мне не нужны твои деньги. У меня их предостаточно.
– Но ты же…
– Беспрепятственно обирала тебя весь прошедший год? Ну, конечно же, ты предлагала их, думая, что это освободит тебя – и потому что ты дура. На самом деле, я довольно богата. Ты изумишься, узнав, кто в эти дни платит за услуги Ордена. Войны очень прибыльны для шпионов и торговцев. Прибыльны и опасны.
