Загоскин вызвал коридорного и приказал ему принести все номера газет, какие только сохранились в «Страмотуре». Малый вскоре вернулся с известием, что последние газеты отданы в цыганский хор на папильотки, а старые не сохранились.
? Неси хоть папильотки, все клочки газетные тащи сюда, а то сам возьмусь ? хуже будет! ? сказал Загоскин коридорному и для убедительности тряхнул его за плечи.
? Постараемся! ? крикнул слуга, вырываясь из объятий постояльца.
Малого долго не было. Наконец он вернулся с пачкой газетных листков.
? Вот, извольте, ? сказал он, протягивая листки издали, ? остальные у цыганок в волосах.
? Пошел вон, дурак!
Загоскин выхватил из рук малого листки и принялся их разглядывать. Это была какая-то мешанина! Оборванные на половине объявления о продаже лошадей и крепостных, театральные анонсы, хроника, указы о наградах и производствах, банковские отчеты. Он терпеливо раскладывал листки, перевертывал на другую сторону. Нетронутый обед давно остыл, самовар перестал шуметь, а Загоскин все продолжал свое занятие. Пересмотрев все листки, он узнал о главном ? золото в Калифорнии было найдено на землях Саттера. Значит, «шуту гороховому» были проданы сокровища, к которым жадно устремился теперь весь мир!
Загоскин скомкал листки и выкинул их в плевательницу. Осмотревшись, он увидел еще один газетный обрывок на полу. Он поднес обрывок к глазам и прочел всего три слова: «Рахижан» и «…золотой табакеркой». Эти слова были набраны разными шрифтами ? первое более крупным, остальные ? помельче. Очевидно, это был отрывок из списка награждений, который обычно печатался в официальной части «Ведомостей».
Остаток дня Загоскин употребил на бесцельные прогулки по Рязани. Он даже не помнил в точности, где успел побывать.
Очнулся он от своего забытья у древних монастырских стен. Перед тем как покинуть это уединенное место, Загоскин хотел впитать в себя тишину. В ней он находил силы для жизни ? беспокойной и трудной. Здесь было так тихо, что слышался даже шорох крыльев стрижей, пролетавших над звонницей. Задень стриж концом крыла зеленую медь ? и слабый шепот колокола стал бы внятен в такой тишине.
Загоскин опустился на землю и долго лежал в густой траве, разглядывая рогатых жуков и красноватых муравьев, хлопотливо таскающих сухие былинки. Он внезапно рассмеялся, вспомнив разговор с полицейским в Пензе.
? Естествоиспытатели! ? подумал он вслух. ? Муравьиная полиция, индейское ополчение, зачатки тюремных понятий у древних славян, продажа крепости спекулятору, золотая табакерка невежде ? голова кругом идет… Хоть бы через сто лет с этим разобрались и покончили навсегда. Долго ли рахижаны будут нюхать табак из золотых табакерок? Да почему табакерка? Рахижан табака не нюхает, и вдруг ? ему табакерку подносят, да еще по высочайшему повелению.
Это он за мой Юкон, верно, получил. А может быть, за что-либо другое… Он мне, помню, хвастал, что вместе с отцом Яковом писал трагедию о смерти отца Ювеналия. Наверняка у Кукольника слог переняли или у Коцебу… Так нюхай, Рахижан, если приказали! А моя съемка Юкона к каким-нибудь саттерам уплывет. Он еще, чего доброго, сам в Ново-Архангельск припожалует и за рюмкой хереса с правителем обо всем договорится…
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Размышлениям подобного рода Загоскин предавался и по дороге в столицу, где он поспешил зайти прежде всего в департамент корабельных лесов. Старый товарищ встретил его приветливо.
? Здорово ты там лесные дела разворошил, ? сказал бывший мичман, радушно усаживая Загоскина в удобное кресло. ? Весь лес ? отменного качества, уже на верфях и частью в постройку пошел. Только на тебя жалобы есть, конечно, неофициального свойства. Очень круто ты взял, ? понимаешь сам, о чем я говорю. От натуры всему живущему ? лишь выгода; от одного цветка кормятся не только пчелы, но и всякие другие живые существа… И никому обиды нет, и все весьма мудро устроено…
«Да что они ? сговорились, что ли? Этот ? тоже натуралист какой-то, ? подумал Загоскин, внимательно разглядывая собеседника, ? нет, я попробую до конца не уступать. А уступил раз и ? пропал…»
? Счел долгом дружески тебя предупредить ? многих ты привел в раздражение лишними строгостями. Господа дворяне двух уездов на тебя ополчились и могут здорово насолить. И все это уже на тебе отразилось. Лес ты отлично заготовил и за это вполне достоин поощрения. Но вряд ли ты получишь наградные. Управление департаментом ? дело сложное, величественное, я бы сказал. Соображения ? превыше всего, они ? закон. Моисеевы скрижали, с той только разницей, что все объемлют. Перед ними мы пигмеи… Касимовский уездный заседатель прекрасно все это знает, и он на тебя уже строчит доносы о том, что ты якобы допускаешь лесные пожары… И пойми: вдруг сии соображения повелят мне, для примера, отдать под следствие двадцать подчиненных? А донос-то тут как тут, расправляет, как коршун, крылья. И хотя я знаю, что ты лучше других сберегал леса, я склоню голову перед мудростью соображений, если они последуют, и друга своего, не имеющего чина Лаврентия Алексеева Загоскина, ? под суд! Там уже дело не мое ? там губернские власти постараются. А касимовский заседатель в губернии свой человек… Подумай, Лаврентий… Да куда ты? ? Бывший товарищ дружески протянул руку, но она осталась висеть в воздухе.
«А ведь редактор, пожалуй, мне сейчас много новостей насчет Калифорнии расскажет, ? думал Загоскин. ? Он иностранную печать получает. В Компанию заходить не буду ? ну ее к черту». Он решительно повернул в сторону от Мойки, куда было направился.
? Долгожданный гость явился! ? человек во фланелевой куртке поднялся из-за стола навстречу Загоскину. ? Загорели в рязанской своей Америке! Вооружайтесь пером и читайте оттиски вашего труда! Кое-что я почистил, подправил; если с моим пером не согласны, ? скажите прямо. А так, еще раз говорю ? вещь презамечательная получилась!
Загоскин с волнением, присущим всем людям, видящим свое творение отпечатанным на бумаге, пахнущей свежей краской, взял кипу оттисков с уже размеченными страницами.
? Про золото в Калифорнии что слышно? ? спросил он глухо.
? Много слышно, слишком много, ? откликнулся редактор. ? Последние новости таковы. Этот швейцарский капитан остался один в поместье: все бросили его и ринулись к золоту. Форт Росс переходит из рук в руки, его занимают по очереди толпы бродяг. Какие-то сектаторы, прибывшие из Америки, нагрузили золотом телеги, отвезли их к Соленому озеру и строят там свой город. Где нашли золото впервые? В горах, не очень далеко от Росса. Плотник Маршалл ? это имя повторяет теперь весь мир ? первый увидел золотые зерна. Наши газеты как воды в рот набрали, ? никаких напоминаний о том, что золотые земли ? бывшие российские владения. Но в газетах иностранных, особенно немецких, злорадствуют…
