К великому разочарованию буров, их кровожадным планам сбыться не удалось. Едва последний из стрелков Гордона втянулся в лощину, Арсенин дал отмашку и дружный залп волонтерских маузеров, запорошил британские шлемы дождем из сухих веток и желтых листьев. Второго залпа не потребовалось. Англичане бросали оружие на землю так споро, словно они мечтали об этом всё последнее время.
Игнорируя ворчание буров, возмущенных даже не тем, что пострелять по живым мишеням не удалось, а фактом использования их в качестве вьючных мулов, мол, мало того, что оружие и амуницию собрать, так еще и трофеи в тыл на себе тащить заставили, Всеслав подошел к пленному офицеру. Однако, получить вразумительного ответа на вопрос, чем вызван столь нелепый маневр он так и не смог. Лейтенантик, бросив на любопытного волонтера затравленный взгляд, хмуро буркнул: «приказали» и замолчал. Конечно, можно было и до ставки Де Ветта прогуляться, но тащиться две версты под начинающим припекать солнышком только для того, чтобы удовлетворить любопытство, совершенно не хотелось. Лень.
Временами Арсенину даже казалось, что он начинает понимать «бурский характер», сущность их неспешных действий и столь неторопливых решений — бегать по жаре, да и вообще совершать какие бы то ни было резкие движения? Нет уж, увольте! Чем носится сломя голову по саванне, мы, никуда не торопясь, дождемся, пока британцы сами подойдут под выстрел, а там накрошим их столько, сколько сочтем нужным — типичный образ мышления типичного бюргера. Правда, иной раз подобная медлительность выходила боком и недавнее фиаско Кронье под Кимберли и Паардебергом печальный тому пример. К счастью, в последнее время, война и новый главнокомандующий заставили буров шевелиться и думать гораздо быстрее, чем осенью и зимой прошлого года.
Не далее как неделю назад прибыло почти четыре сотни русских добровольцев, а вчера вечером пришли еще восемьсот человек, но уже буров. Что примечательно, и волонтеры и местные ополченцы были обмундированы, правда, форма и тех и других весьма разнилась по виду.
Легионеры из России носили коломенковые гимнастерки, окрашенные в зелено-табачный цвет, удобные шаровары и короткие сапоги. Увидев, что каждый боец, помимо всего прочего, несет на себе скатку из шинели, Всеслав поначалу чуть не прослезился от умиления, а после изумился. Хоть дым Отечества нам сладок и приятен, но шинель в Африке?! Простите, господа, зачем?! Ответ оказался более чем прост — в полевых условиях, на любых широтах, шинель гораздо удобней и приятней использовать в качестве постели, нежели местный сухостой, который вдобавок здесь еще и с колючками. Да и ночами погоды отнюдь не Африканские… А присутствовавший при разговоре седоватый крепыш с нашивками унтера, хмыкнул в прокуренные усы и добавил: «Вы вашбродь, видать побасенку запамятовали: взял солдат шинель, расстелил, голову положил на рукав и полою накрылся». Больше у Всеслава вопросов не возникало.
Пополнение же из Йоханнесбурга внешне почти не отличалось от англичан: того же покроя мундиры, те же конические шлемы, даже сапоги, и те на британский манер сшиты. Только мундиров цвет чуть темнее недавно принятого британцами хаки, да отсутствуют щегольские белые портупеи.
Проводив равнодушным взглядом колонну пленных, бодро пылящих в сторону ставки, Всеслав развалился на стареньком тюфяке, притащенном откуда-то Корено. Делать что-либо, или хотя бы чуток пошевелить мозгами, чтобы разгадать суть нелепого маневра британцев, решительно не хотелось. Хотя надо бы.
Полковник Баден-Пауэл дядька умный и просто так ничего не делал. Оборону и ту создал почти на пустом месте, а уж блефовать умел так, что впору позавидовать. Буры опасаются минных полей? Пожалте господа, получите воплощение своих страхов, так сказать в ощущения. Нет мин? Не проблема! Не особо огорчаясь от недостатка боеприпасов, бравый полковник заставил жителей города собрать все пустые жестянки и демонстративно зарыть их на направлениях вражеской атаки. Чуть позже, не менее демонстративно на «заминированных» участках взорвалась пара шашек динамита. Естественно, что все земляные и саперные работы проводились под бдительным присмотром разведчиков буров. Те, наблюдая за активной деятельностью англичан, исправно докладывали командирам, что местность вокруг города буквально наводнена минными полями. Командиры чесали в затылках, костерили Пауэлла последними словами, но от атаки воздерживались. А когда фокус с жестянками был раскрыт, вдруг оказалось, что передняя линия обороны и впрямь усеянная минами. Пусть и склепанными на коленке самопалами, но опасными.
Одними жестянками вредные забавы и проказы полковника не ограничивались. Стоило фельдкорнету Илофу проявить инициативу и попытаться штурмануть городскую окраину, как буры тут же нарвались на встречную плюху.
Англичане, хитро петляя по изрытой траншеями местности, сумели окружить атакующий отряд, разбить его в буквальном смысле слова на три отдельные группы и заставить их поочередно капитулировать. Тогда войска осаждавших понесли довольно таки ощутимые потери: в плену оказалось больше сотни буров, еще шесть десятков погибло во время боя, остальные вернулись в лагерь не солоно хлебавши. Кронье выразил командиру коммандо своё неудовольствие провалившейся атакой и в дальнейшем каких-либо попыток штурма не предпринимал. Хотя основная причина поражения крылась даже не в расторопности и умелых действиях англичан, а в тогдашней бурской анархии. На штурм бросилось менее трехсот бойцов, а семитысячная армия стояла в сторонке и с интересом наблюдала, чем кончится дело. Слава Богу, хоть ставки не делали…
Про вылазки британских солдат и говорить не стоит, они давно уж стали притчей во языцех. Дошло до того, что буры даже окопы подальше отодвинули, чтоб у полковника солдат в штыковые атаки водить соблазна не было. И не только.
Похоже, что и сдавшаяся полурота должна была устроить что-то такое-эдакое, но вот что? В очередной раз не найдя ответа, капитан поднялся на ноги и обвел взглядом свои позиции. В принципе, он мог этого и не делать. Ничего не изменилось.
Корено, взяв пример с командира, вальяжно развалился на сваленных в кучу мешках и беззлобно подтрунивал над Туташхиа, чистившим оружие после каждой маломальской перестрелки.
— Я решительно удивляюсь с вас, Дато! — ворчал Коля, лениво наблюдая за выверенными движениями горца. — Ну и зачем вам таких забот? Не дай Бог, англичане заимеют мыслей устроить нам похохотать, а у вас даже шпалер разобран? Или вы таки отважно распугаете их своей бородой? Таки не стоит стараться, у буров есть бород немножко побольше, и британцы их решительно не боятся…
