– Чего сердце? – испуганно прошептал Квинкер.
– Отдай своё сердце! – кинулся я к жабоиду, вытянув руку и изображая жреца вуду.
Квинкер взвизгнул и укусил меня за кисть, пришла моя очередь взвизгнуть.
– Ты чего, дурак? – причитал бывший таксист, который был не в восторге от моей шутки. – У меня и так недержание, так ещё ты со своими выходками! Нет, чем я думал, когда связывался с таким кретином?
– А ты, – я демонстративно потряс рукой, – чего кусаешься? Вдруг у тебя бешенство?
– Так я думал ты и вправду хочешь меня прибить. Отдай моё сердце, – передразнил он меня, смешно выпучив глаза, – у меня чуть диагноз не оправдался.
Дрон ухахатывался на своей шконке, судя по всему, он получал истинное наслаждение от нашей с Квинкером перепалки. Вдруг он перестал смеяться, его лицо напряглось, я обернулся, к нам приближался один из подручных Баздалта.
– Ну всё, нам шиздец, – обречённо квакнул пеналец, Дрон встал, заслонив меня мощным плечом, я, если что, тоже собрался продать жизнь подороже. Неужели видение было неправильным? Вдруг рог надо мной пошутил?
– Мы проверили твою информацию, – сразу перешёл к делу посланник, – можете жить спокойно, вас не тронут. – Он говорил не понижая голоса, мне показалось, что делал он это намеренно, для того, чтобы слышали остальные обитатели барака. Собственно, он ничего больше не добавил, не дожидаясь ответа, развернулся и отправился восвояси.
– Фу, – облегчённо вздохнув, Квинкер повалился на шконку, – я уж думал нам крышка.
– С тебя двести кредитов, – обернулся я к паникёру.
– Это за что такое? – округлил глаза он.
– За спасение, ну и за членовредительство, – я помахал укушенным пальцем.
– Во-первых, – осторожно трогая укушенный им палец, проговорил этот прохиндей, – это совершенно не похоже на член, а если всё-таки беспокоит, надо на него помочиться, всё равно у меня недержание.
Получив подзатыльник, и обозвав меня рогоблюдком, жабоид осмотр прекратил, чему я был рад. Вскоре объявили обед, мы решили деньги не тратить и слопали бесплатную порцию синтетической дряни под названием сафатра, вкус резиновый, но набор необходимых веществ есть. Сквозь чавканье и звон посуды, я расслышал, как кто-то рассуждает о тараканьих бегах. Через стол от нас два пенальца спорили на кого лучше поставить, на Гранка или Чусытру.
– Гранк выиграл последний забег, – говорил один, – ставить надо на него.
– Гранк выскочка, – не соглашался с ним другой, – у него нет никакой стабильности, только такой идиот, как ты, может надеяться на его победу.
– А твоя Чусытра – старуха, ей на пенсию пора, а она всё бегает, не сегодня завтра сдохнет на дистанции.
Если б я не слышал начала разговора, ни за что бы не подумал, что речь идёт о тараканах. Тем не менее, говорили именно о них.
– Я извиняюсь, – подошёл я в тот момент, когда спорщики готовы были вцепиться друг дружке в глотку, – мне послышалось, вы говорили что-то о предстоящих соревнованиях?
– Говорили, тебе что? – грубо буркнул один.
– Как вам сказать, – я почесал в затылке, – в общем, хочу выставить таракана на старт.
– Ты? – пенальцы пооткрывали рты. – Таракана?
– Да, а что?
– А он у тебя есть?
Я достал коробок и продемонстрировал недавнее приобретение.
– Это Козя, будущий чемпион, – представил я таракана, пенальцы прыснули.
– Если это, – зелёный палец ткнул в убежище Кози, – будущий чемпион, то я – монашка.
Мне надоели эти самодовольные морды, я спокойно закрыл коробок, сунул в карман, затем ткнул жабью морду в тарелку с сафатрой, сначала одну, потом другую.
– Ты что, охренел?! – отплёвываясь и доставая заточку, вскинулся один из зелёных. Ловкий захват, проведённый Дроном, и заточка перекочевала к нему.
– Ещё раз спрашиваю, – спокойно проговорил я, – где, когда, в котором часу намечается спортивное мероприятие?
Зелёные быстро смекнули, что сила не на их стороне, поэтому выложили всё как на духу. Тараньи бега проводятся через день, стандартная плата за выставляемого таракана колеблется в пределах двухсот кредитов. Кроме того работает тотализатор, где любой желающий может сделать ставку.
Прибыль распределятся следующим образом: тридцать процентов – победителю, десять – за второе место, пять – за третье. Остальное идёт организаторам соревнований, часть пахану, часть – администрации лагеря.
Правила просты: ставишь таракана на дорожку и свистом, улюлюканьем или другим голосовым ухищрением гонишь питомца к победе.
Вечером, накормив Козю сафатрой, прихваченной из столовой, я отправился на тараканьи бега. Проводились они почему-то в прачечной.
– Кто со мной? – я повернулся к товарищам.
– Делать мне нечего, на тараканов смотреть, – брезгливо сморщился Квинкер, – я останусь, перекинусь в картишки, – он достал колоду и принялся тасовать.
– Я тоже, сэр, – смущённо пробасил Дрон, – попробую разнюхать насчёт поединка, может, что и срастётся.
– Ладно, – я вздохнул, – как знаете, – и, помахав на прощанье, направился к выходу.
Глава 17
Прачечная располагалась в другом конце лагеря, так что идти пришлось достаточно долго. Несколько раз мне попадались движущиеся шары, впрочем, механическим вертухаям не было до меня никакого дела. Без особенных происшествий я добрался до цели.
В прачечной царило оживление, народу было полно, и мне стало ясно, почему состязания проводятся тут: бараки просто не вместили бы всех желающих, кроме того между нар беговой контур вряд ли бы поместился. Как оказалось, он имел внушительные размеры и напоминал бильярдный стол с десятком причудливо изогнутых дорожек.
Я пробрался к маклеру-пенальцу, принимавшему ставки, сделал заявку на участие и уплатил необходимую сумму. После примерно получасового ожидания было объявлено, что ставок больше нет, и регистрация участников прекращается. Зрители отошли за прочерченную на полу линию, владельцы спортивной живности наоборот двинулись к полигону. Я поспешил следом.
Мне, вернее Козе, досталась первая беговая дорожка, я посчитал это доброй приметой и с лёгким сердцем вытряхнул Козю на старт. Козя, надо сказать, неохотно покидал коробок, цеплялся за него лапами, и даже усами, но решительный щелбан оторвал его от убежища, и он оказался в прозрачной кабинке, отделённой от беговой дорожки мерцающей шторкой.
Кроме будущего чемпиона, на старт вышло ещё семь тараканов, один матёрей другого. Козя среди соперников выглядел дохляком, но в спорте главное не внешность, а результат. Так я себя успокаивал, потому что на небосклоне безоблачной уверенности в Козино чемпионство появились облака сомнения. Главным образом из-за того, что я разглядел табло, на котором демонстрировались итоги тотализатора. Судя по всему, больше всего ставок было сделано на таракана по кличке Импичмент, и скорей всего не из-за его политического погоняла. Поставив на него один кредит, можно было поднять полкредита.
