делают. Но нет, и здесь конкуренция и взяточничество. Наверняка ещё интриги какие-нибудь, подсиживание и всё такое.
— Вы уж меня не подведите, — шутливо подмигнул Суворов, — разберитесь с нашей артиллерией.
— Сделаю всё, что смогу, Александр Васильевич.
— Я собираюсь ехать в штаб корпуса через два дня. Составите мне компанию? И мне веселее, и вам плутать не придётся.
— Александр Васильевич, я и сам хотел вас об этом просить. Буду премного благодарен!
— Вот и замечательно.
Он вытащил из кармана листок бумаги, карандаш и записал мне адрес на немецком.
— Здесь я остановился. Пошлите вашего денщика, я сообщу, где мы встретимся. А сейчас, прошу прощения, мне надо задержаться, утрясти кое-какие дела.
Мы попрощались. Суворов пошёл обратно в штаб Обсервационного корпуса, а я к лошадям, где меня ждал Васька с Мурзилкой за пазухой.
* * *
Не успел я отъехать от поместья, где стоял штаб Обсервационного корпуса, и двести саженей, как наперерез вывалились из переулка четверо молодых офицеров. Парочка пехотных прапорщиков, подпоручик-драгун и гусарский поручик. Последний выделялся дорогим на вид мундиром и горделивой осанкой. Вся компания была изрядно пьяна, вид имела удалой и явно нарывалась на неприятности.
— Тпру!
Один из прапорщиков попытался поймать под уздцы моего коня, но чуть не упал ему по копыта.
— Стой!
Гусар заступил мне дорогу.
— Стоять, говорю!
— Что вам угодно, сударь?
Анубис в груди проснулся и с интересом выглядывал наружу. Офицеры, и особенно Талант гусара, его крайне заинтересовали.
— Вы, ик! — один из прапорщиков пошатнулся и чуть не упал. — С-с-сударь, Обсрвц…, ик! Обсервц… Ик!
— Вы из Обсервационного корпуса! — пришёл на помощь подпоручик.
— Это не так.
— Вы оттуда выехали. — Гусар прищурился, словно задумывая пакость. — Мы все это видели.
— И что с этого, судари?
— В-в-вы того. Ик! Вы этот. Опрчнк. Вот!
— Да-с. Вы шуваловский опричник. Ваше пребывание здесь оскорбляет нас.
— Судари, мне кажется, вас оскорбляет ваше состояние. Идите проспитесь, чтобы не выглядеть как пьяные свиньи.
Офицеры переглянулись, пытаясь уловить смысл в моих словах. Секунды три им понадобилось, чтобы сложить мысли в кучку.
— Да вы!
— Опрчнк! — прапорщик снова попытался упасть, сделал несколько неловких шагов в сторону, налетел на забор, да так и застыл, держась за него обеими руками.
— Вы нас оскорбили!
— Это вызов!
— Да, вызов!
— Дуэль!
Слово прозвучало. Они искали её, провоцировали и получили отличный повод меня вызывать.
— Господа офицеры, я старше вас по званию. Вы нарушаете субординацию и позорите дворянскую честь, пытаясь найти предлог для дуэли.
— Я князь! — взвился гусар. — Может, вы член императорского дома, чтобы указывать мне, кого вызывать? Нет? Тогда я вас вызываю. Вы трус и подлец. Я требую сатисфакции!
Анубис радостно зарычал, желая драться прямо сейчас.
— Немедленно! — гусара-князька несло. Лицо его покраснело, глаза выпучились, а Талант был на взводе для первого удара.
— Дуэли запрещены на территории города.
Князёк зло ощерился:
— Мы будем драться за городскими стенами. Знаете Росгартенские ворота? Сразу за ними, на берегу Обертайха.
Они не собирались отступать, а во мне проснулось накопившееся за последнее время раздражение. Все эти Тайные канцелярии, императрицы, вельможи, их интриги и дурацкие пушки копили во мне ярость и требовали выхода. Дуэль? Отлично! Пристрелю этого напыщенного болвана и поеду с Суворовым в войска.
— Значит, желаете дуэли, сударь?
— Да-с. Желаю!
— Отлично. Не в моих правилах отказывать на такие вызовы. Значит, мы встретимся завтра на рассвете там, где вы сказали. За Росгартенскими воротами, верно?
Офицеры, уже обрадовавшиеся моему согласию, растерялись.
— Завтра?
— Утром?!
— Сегодня! — гусар топнул ногой. — Сейчас. Немедленно!
— Сударь, — я наклонился в седле, — вы настаиваете, чтобы я дрался без секунданта? Я не ослышался? Мне начинает казаться, что вы желаете не честного поединка, а какой-то подлости.
Гусар осёкся, дёрнул головой и несколько раз моргнул, собираясь с мыслями.
— Вы можете взять вашего секунданта сейчас, мы подождём час.
— Сударь, — я холодно улыбнулся ему, — вам, верно, нечем заняться, а я на императорской службе. И закончить её дела я обязан прежде, чем выходить к барьеру. А потому потрудитесь следовать дуэльному кодексу. Мы дерёмся на рассвете, и точка.
Подпоручик, до этого стоявший прямо, начал пошатываться, а затем и вовсе вознамерился прилечь прямо на дорогу. Остальные подхватили его и отвели к забору, где уже стоял пехотный прапорщик. Путь был свободен, и я послал коня шагом — нечего мне больше здесь делать. Разговаривать с этими хамами совершенно неинтересно, пусть завтра с ними “болтает” Анубис.
— Мы будем завтра, майор! Обязательно! И попробуйте только не явиться! — прокричал мне в спину гусар.
Он принял меня за майора? Да и ладно, пусть думает, что хочет. Уж точно я не собираюсь возвращаться и уточнять. Может, ему приятнее будет, если его убьёт чин повыше.
* * *
В переполненном военными городе Киж умудрился каким-то чудом найти приличное жильё. Три комнаты на втором этаже небольшого дома, да ещё и не на самой окраине. Утром оттуда выехал какой-то полковник, и тут же появился Киж, опередив других конкурентов.
Впрочем, мертвец попросил разрешение уйти на всю ночь. Развлечься, как он выразился.
— Экскурсия по злачным местам? — я спросил его, едва не расхохотавшись.
— Что вы, Константин Платонович. Исключительно карты и бильярд. Совершу небольшой вояж, сниму сливки с местного общества.
— Дмитрий Иванович, объясни мне, пожалуйста. Ты же мёртвый, откуда такая любовь к деньгам? И главное, зачем они тебе?
Киж состроил хитрую рожу.
— То что я мёртвый, ещё не значит, что я не люблю комфорт. Хорошая лошадь, модный наряд, достойное оружие. Уверяю вас, у меня есть куда потратить деньги. К тому же хочу вложиться в ваше предприятие, Константин Платонович. И не только в него.
— Страшный ты человек, Дмитрий Иванович. Не дай бог ещё на бирже играть научишься, так совсем от тебя спасу живым не будет.
— Биржа? — В глазах мертвеца появился интерес.
— Потом расскажу. Про дуэль помнишь? Ты мне нужен как секундант.
— Не извольте беспокоиться, буду раньше вас.
— Иди уже, — я махнул рукой, — развлекайся.
Он поклонился и пошёл к выходу. Уже у двери обернулся:
— Кстати, со всех выигрышей я
